Хрюкодинозаврожопохвост
– Я тебя ненавижу, – проворчала я, недовольно прижимая к себе врученный пакет с фруктами.
– За что сегодня? – хохотнул Ваэрд.
– Мне пришлось с шести часов утра печь для тебя пирог.
– Удался?
– Подгорел, - призналась я.
– Сделаю вид, что ничего вкуснее в своей жизни не ел, - пообещал он, оставив у меня на лбу очередной пуританский поцелуй.
Адель завтра испечет свой слоеный пирог с мятой и эстрагонoм.
– Εго готовить четыре часа, - возмутилась я из кресла. - Может, мне совсем спать не ложиться?
– Считай, это вложением в будущее, - сухо ответила жестокая мать, променявшая родную дочь на… этого завидного зятя в перспективе.
Как говорит моя мама, в любой непонятной ситуации – ложитесь спать! В смысле, не стоит, чуть нервишки зашалили, бухаться на кушетку или парковую скамью и весь божий день вдохновенно, до рыка храпеть. Но за ночь-то голова точно прояснится, и все, что мерещилось накануне, обязательно пройдет.
Весь вечер папа вычитывал мне мораль, что нельзя бить мальчиков и отбирать у них деньги, иначе недолго привыкнуть, а потом всю жизнь зарабатывать кулаками. Он был бы не против – любая работа лучше безделья, но мама нам обоим не даст спокойной жизни.
Десять лет подряд он так энергично выбивал из памяти спортивные знания, что к нашей тренировке забыл окончательно. Даже пресловутая мышечная память валялась в летаргическом сне.
В голове неожиданно всплыла старая шутка: «Вы не любите Норсентскую классическую поэзию? Вы просто никогда не читали этих стихов у надгробья злейшего врага!»
В этом проблема всех советчиков. Им кажется, что их драгоценное мнение — истина в последней инстанции. Если им подходит такая жизнь, то и всем вокруг подойдёт, конечно — типичное заблуждение таких ребят. Знаешь, что я обычно делаю с добрыми советами? Слушаю их внимательно и меряю на себя. Если приходятся впору, принимаю к сведению, нет — подтираю ими задницу.
Книги не хуже этих твоих, что у нас на всех полках, писать могу. Например! "У неё были большие буфера и стервозный характер, у него — большой агрегат и много бабла. Они жили долго и счастливо, пока не встретились. Потом ему понравились буфера, ей — бабло, но так почему-то говорить не принято, потому на свадьбе они сказали, что любят друг друга. А потом так и жили: она его пилила, он её…"
- Сверху видно больше - это правда, - чуть мягче сказал Йорамора, насмешливо сверкая глазами. - Картинка шире и масштабней, но есть цена - стираются детали. Чем выше поднимаешься, тем мельче и нереальней кажутся фигурки внизу. На какой-то высоте их уже не воспринимаешь живыми - они кажутся игрушечными. Потом люди пропадают вовсе - остаются лишь очертания городов, континентов, материков, планет... Всё зависит от высоты, мальчики. И не забывайте, что у некоторых - многих, если честно - в облаках начинает кружиться голова. Осознание высоты стирает последние границы внизу, и становится не важно, чт о там. Лишь бы взлететь повыше.
Дело бога, как и дело разумного родителя - предупредить. А дальше уже каждый должен решать сам: покидать ли свои рощи или нет, искать любви людей или бояться её. Если лишать подопечных права выбора, то проще уж убивать их самому.
«Мерзавец! Свинья он, а не волк!» — подумала я и крепко зажмурилась, уткнувшись лбом в твердую грудь, пытаясь удержать слезы, но уже зная, что безуспешно.
А и пусть!
Не зашибу, так утоплю негодяя!
И об этом человеке я беспокоилась! За него я волновалась, вызывая врача! Да я за него почти замуж вышла!
Нет, Эва, такой питомец тебе в доме не нужен!
Говорить можно и молча. Языком жестов, взглядов, мимикой лица…
— Среди говорящих существ дольше живут те, которые говорят меньше…
Я – женщина, меня учили правильно тратить деньги, а не зарабатывать их.
Разве родство по крови имеет значение там, где есть родство по духу?
"Нам не страшно, мы не дети, мы еще на этом свете."
Вежливость — первое правило общения с богами. Первое — вежливость, и второе — лучше не связывайтесь.
Зеленые глаза внимательно оценили предложенный ассортимент, вываливающийся из глубокого выреза блузы.
«Времена, когда вообще нет продуктов, когда надо валом навалить, насытить товаром, чтоб дешево и сердито, – уже прошли. У людей возникло желание получить что-то дополнительное. Делать за разумные деньги покупки, не роняя при этом самооценку, а желательно повышая.»
И вот теперь я смотрела убийственно серьезно на Максима, пытаясь определить по микромимике, хочет он меня или не хочет. А то через полчаса окажусь на нем сверху и буду себя успокаивать, что не так уж все и плохо, просто в следующий раз буду повнимательнее!
Сердце грохотало в ушах и мыслить связно не получалось. Я не врала — я человек к обнаженке привычный, но вот прямо сейчас все было как-то иначе. Не так, как обычно. Я никак не могла поймать мысль — что же отличалось? Почему мысли о том, как его повернуть, чтобы свет из окна лучше падал, путались и мешались с дурацкими планами о том, как бы ему половчее приврать, что перед тем как рисовать, я должна его потрогать… Потому что потрогать хотелось жутко, руки дрожали от необходимости прикоснуться к теплой коже, почувствовать под ладонями упругие мышцы. А еще зачем-то хотелось, чтобы он тоже меня потрогал. У меня ведь тоже теплая кожа — приятно, наверное?
...когда он сказал на кассе, что заплатит, я сурово поджала губы и уверила его, что могу заплатить за себя сама. И перевернула перед кассиршей пакетик с однорублевыми монетками.
— Если не хватит, у меня еще четыре пакетика, не волнуйтесь!
Она посмотрела на меня ненавидящим взглядом, ровно как и каждый человек в немаленькой, в общем-то, очереди, но отказать мне не могла.
Я улыбнулась. Это она еще пакетик с однокопеечными не видела, а у меня и такой есть!
За последнее время я так привыкла, что все, что может пойти не так, обязательно пойдет не так, что даже представить себе, что вместо очередной кучи на моем пути будет что-то хорошее было уже страшновато. Чем больше ждешь, тем больше потом разочарование. А если представляешь себе самый плохой вариант из возможных, то скорее начинаешь придумывать решение. Так ведь удобнее?