«Я что тебе — уголовное преступление, чтобы ты меня расследовал? Твое дело — меня любить, а ты за каждую мелочь цепляешься…»
Сиера вообще очень хорошо все запоминала, просто не считала нужным говорить об этом взрослым.
...а возможно ли вообще такое – жить, не совершая никаких ошибок и не ломая дров? Вряд ли…
— Когда из воина и полководца начинают делать «великого», когда с него снимают шлем, чтобы надеть нимб, он должен исчезнуть, — сказал отшельник. — Исчезнуть, чтобы остаться.
Как ни уговаривай себя, что ты равнодушен, невозможно стать равнодушным, когда любишь. Это два совершенно противоположных чувства, которые несовместимы. Как мороз и жара, как добро и зло, как свет и тьма. Они полярны, и не могут существовать в одной плоскости.
И невозможно уговорить себя, что ты стал быстро безразличен к человеку, которого любил всей душой. Можно просто войти в стадию самообмана, на время придумать персональную иллюзию, в которой ты якобы будешь равнодушен, но на деле всё будет совсем иначе. Один единственный взгляд, один крошечный глоток родного аромата, и эту плотину сносит прочь сплошным потоком. И имя этому потоку – любовь.
Все, что нужно тебе сейчас знать о России, подмигиваем ему Калинин, - это то, что бухло у нас продают с восемнадцати лет.
— Бессонница? Двигательное возбуждение? Когда не сидится на месте, понятно? Эйфория? Вам кажется, что вы супервумен? Нет? Рассеянность на уроках? Повышенная утомляемость? Угнетенное состояние? Апатия? Эмоциональная неустойчивость? Резкие перепады настроения?
Нет и нет, ни единого попадания. Ни малейшего признака биполярного аффективного расстройства, а между тем среди детей сейчас свирепствовала эпидемия БАР второго типа. Доктор Спесивье постукивала ручкой по столу и наконец раздраженно сказала:
— Ну да, школьная фобия, теперь это модно!
– Какая же ты еще глупая, – тихо шепнул Ас, на мгновение обняв меня со спины. – Но, хвала Лойну, уже успела немного повзрослеть. И понять, что иногда личные интересы приходится отодвигать на второй план, чтобы сохранить что-то, гораздо большее, чем своя собственная жизнь. И что-то, что намного важнее, чем твоя возможная смерть.
Я слабо улыбнулась.
– Умеешь ты обнадежить, братик…
По рыку поняла, что он уже считает обморок моим лучшим состоянием.
Ни продолжительность жизни в три сотни лет, ни доступное высшее образование не могли победить банальную лень. Учиться сложно, погрузиться в трехмерный вымышленный мир - легко. Закон цивилизации.
Наши выжившие потомки, в случае каких – то глобальных катаклизмов, не смогут быстро восстановить сегодняшний уровень жизни, а возможно и вовсе не смогут, потому что мало кто сейчас, действительно глубоко и детально, изучает науку.
Однажды я проснулась под тихий визг — знаете, тихонечко так, словно по стеклу когтём проводят. Режет, хоть уши затыкай.
Звук доносился снаружи, и я бросилась к единственному более-менее широкому окну на этаже — круглому, под самой крышей. Предвкушала зрелище.
И зрелище меня не разочаровало.
Клирики дружно штурмовали мою защиту. Красиво так — у меня аж в глазах зарябило. Тут тебе и кресты, и лепестки роз, и… что там ещё в святом арсенале? Ну, лапочки же.
Хочешь, чтобы твой быт во дворце сложился как можно удобнее — налаживай контакты с дворцовыми слугами. Вот и весь секрет. Давно известно, что в стране главный — король, а во дворце — дворецкий
Случайная встреча тем радикальнее изменит его жизнь, чем она скоротечней и безнадежней. Его чувствам не суждено будет заслужить одобрение мира. Они разобьют ворота души, которые казались несокрушимыми.
А к нему надо парочку украшений, — подсказала Эмбер, — а то ты совсем уж ходишь деловой… клушей.
— Такие разве бывают? — фыркнула Алекса. — Здесь либо одно — клуша, либо другое — деловая. Вместе не бывает.
— Ты — как раз тот случай, когда сочетается несочетаемое,
Я просто маленько нервная особа, могу и зарядить… мизинцем… в глаз, если не повезёт и палец поведёт в сторону, то и в ноздрю попаду. Кому как посчастливится.
Когда начинаешь писать книгу, то, конечно, не думаешь о тех, кто ее будет читать. Книгу пишешь потому, что. как сказал кто-то из великих, не можешь ее написать.
Когда-то Тэмми была одной из них. Теперь ей казалось, что с тех пор прошли годы.
Откровенно говоря, она была наихудшей, наиглупейшей в этой толпе обезумевших поклонниц. Ведь она понимала, что Голливуд – это царство грез – зиждется на лжи и обмане. Но вместо того чтобы разорвать в клочки портреты кумира и жить собственной жизнью, она предпочла стать одной из жриц Великой Иллюзии. Спрашивается почему? Во-первых, преданно служа своему божеству, она ощущала себя более значительной и важной персоной. Но это было далеко не единственной причиной. Она мучительно хотела, чтобы мечта сттала явью, чтоб экранный образ обрел объем, вошел в ее скучный, ничтожный мир и освятил его своим присутствием. Внушив себе, что кумир ее достоин поклонения, она ревниво оберегала свою веру, ибо, стоило Тодду низвергнуться с пьедестала, в жизни ее не осталось бы ни радостей, ни смысла.
Зарубить мне чемпионат области? Так я тебе быстро красную галочку в характеристику впишу! Будешь у меня не в баскетбол в университете играть, а у психолога в кабинете крестиком вышивать до посинения!
Как ещё не сдаваться перед лицом разочарования во всём? Иди на запах правды. Тяни носом воздух в направлении надежды.
- Хочешь услышать от меня, что такое счастье? Его нельзя потрогать, но увидеть можно. В любимых глазах, которые на тебя смотрят ...
Стоит его заметить один раз, и тебе захочется повторить это вновь и вновь ... Вот что такое счастье ...
– Конечно, это у тебя в голове, Гарри, но почему, скажи мне, это должно означать, что всё это – не по-настоящему?
- Я переживаю, что не смогу жить той жизнью, какую всегда представляла, и придется выдумывать новый план. – Бессмысленно строить планы, – сказал папа, строго качая головой. – Жизнь – это то, что происходит…
Парень просиял счастливой улыбкой и отвернулся.
Я же потянулась к сумке, достала нужный конспект, и только разложив все на столе, заметила, что Каенар не читает, он смотрит. Очень пристальным и недобрым взглядом взирает на того, кто мне только что улыбался.
Подавшись к кронпринцу, доверительным шепотом поинтересовалась:
- Еще раз так улыбнется, и зубов не останется?
И губы Каенара дрогнули. После он усмехнулся, с улыбкой посмотрел на меня и достал учебник.
- А вот это правильно, - мгновенно одобрила я. - В любом случае в книге информации гораздо больше, чем на затылке у вашего сокурсника.
Каенар уткнулся в учебник, плечи его дрогнули от с трудом сдерживаемого смеха.
Люди. Людей надо любить. Люди достойны восхищения. Сейчас меня вырвет наизнанку.