...к мультифруктовому мармеладу, к обеим жужжащим в разной тональности мухоловкам вела меня матушка, к мухоловкам, источавшим над нашим прилавком медово-сладкий запах и подлежащим в летние месяцы замене через каждые два дня; по субботам же матушка со столь же приторно-сладкой душой, которая и зимой, и летом, и вообще круглый год притягивала жужжащие на высоких и низких нотах грехи, ходила в церковь...
Надежда — непостоянная, опасная штука. Она крадет твое внимание и направляет его на возможности, вместо того чтобы держать его там, где оно должно быть— на вероятностях.
«Необязательно, чтобы было так страшно. Я могу всё сделать быстро. Обещаю».
Никогда не обижай ни одно живое существо. Много работай, чтобы иметь возможность помогать тем, кто слаб душой и телом. Наполни свою душу милосердием. Не спрашивай имен тех, кто стоит на пороге, ты помогаешь всем, независимо от пола, расы, возраста и характера. Животные тоже имеют душу, возьми их под свое покровительство. Помни: не всякий человек способен постоянно творить добро, радуйся, если кто-то окажет приюту помощь хоть один раз. С благодарностью принимай любые дары. Копейка от неимущей старухи так же ценна, как состояние от богача. Не плачь. Ничего не бойся. Иди по жизни с гордо поднятой головой. Любые испытания тебе во благо.
Тогда я буду астронавтом,- заявила она.
-- Во молодец! - одобрил ее Габриель.- Правильно! Надо идти в ногу со
временем.
- Да, астронавтом! Буду марсиан изводить,-- продолжила Зази.
Экспрессионизм - искусство отдельной личности, ее протест против принуждения со стороны общества.
Самая страшная пощечина – та, на которую у тебя нет возможности ответить.
Хочу, чтоб ты знала: я не могу обещать, что со мной рядом всё будет хорошо. Нет. Будет всякое. Но чтобы ни случилось, моя рука всегда будет держать твою руку. Если только ты не захочешь иного.
Самое бессмысленное, что может придумать человек - ругать себя за прошлые ошибки.
Как известно, самый искренний смех – злорадный.
Надо прощать друг другу, если мы не хотим жить, как дикари.
искусство бесконечно, а жизнь коротка.
И память о том дне истерлась и посерела, словно застиранная одежда. Маги говорили, что так и должно быть, и это бесило. Как и всякая неудобная правда.
Древние устои народа талтар? Табу? Мудрость старейшин? Для Тагреная с шилом в заднице это не аргументы, а так, мелкие колдобины на дороге к цели!
Расставания убийственны, но встречи бесспорно хуже. Живой человек не способен соперничать с яркой тенью, отброшенной его отсутствием. Время и расстояние сглаживают шероховатости; но вот любимый возвращается, и при безжалостном свете дня видны все прыщики и поры, все морщины и волоски.
Слезы — это как генеральная уборка изнутри...
- Я знаю, что война - страшная вещь, но мы должны ее довести до конца.
- Конца нет. Война не имеет конца.... Войну не выигрывают победами.
... я в них видела некую фантасмагорическую муть, похожую на картины некоторых современных художников, на которых не то что людей, цветочки или к примеру кувшин не разглядишь, а вообще не понятно, какой стороной вешать: где у нее верх, где низ, где право, а где лево. Как по мне, так лучше их вешать лицевой стороной к стене. Но владельцы галерей почему-то так не делают. Полагаю, им просто не приходило это в голову.
Вы по-прежнему мое безумство и сумасшествие. Иллюзия, которую я представил сам себе и от которой до сих пор не могу отделаться. Еще в нашу первую ночь я пообещал себе забрать вас из Квартала и сделал это. Вы свободны и вольны, можете идти куда угодно. Но мне больно отпускать вас, словно невидимая нить тянет, заставляя сердце замирать от одного вашего взгляда.
Провалы бывают разные: в грунте, в памяти, в планах… Но чтобы все cразу – это нужно быть мной!
– Хм… Норс? Эта фамилия мне знакома.
– Она знакома многим, – пожала плечами я.
Сказала и сильно испугалась, что разговор свернёт на тему папы. Просто папа личность действительно известная, и мне бы не хотелось отбиваться от постороннего любопытства, а ещё… Если кто-то знает твоего папу, то он и наябедничать может – не удивительно, что сердце пугливо сжалось.
Я захожу в обувной магазин, на витрине которого увидел понравившиеся мне туфли. Показываю на них продавщице, называю номер – сорок шестой. Она уходит и, вернувшись, говорит: к сожалению, вашего номера нет.
И обязательно добавляет: есть сорок первый.
И молча смотрит на меня – ждет моей реакции.
И я бы рад сказать, пусть хоть однажды: хорошо, возьму сорок первый.
Сама же говорила, как тебе важно доказать правду! А правда, она страха не признает. Одно из двух – или ты боишься и молчишь, или перестаешь бояться и громко заявляешь о своей проблеме!
Он дышал тяжело, равно, хрипло. Прижимался ко мне. Лихорадочно, так, что я животом чувствовала его желание. Да нет, не желание, а твердую убежденность в том, чем наш разговор должен закончиться.
К положительным свойствам нынешнего человека относится настороженность по отношению к возвышенным банальностям.