«Доверься Арье. Ступай вместе с нею в Эллесмеру – там я буду ждать тебя, как жду вот уже много лет. Но не откладывай свой отъезд, иначе будет слишком поздно…. В тебе заключено куда больше сил, чем это тебе представляется сейчас. Помни о том, что уже совершил, и радуйся этому, ибо тебе удалось избавить землю от страшного зла. Ты совершил подвиг, для других непосильный. И многие теперь у тебя в долгу».
«Он прав, – понял Эрагон. – То, что я сделал, действительно достойно почестей и признания. И не важно, какие испытания ожидают меня в будущем, я больше уже не пешка в чужой игре. Я стал иным – гораздо сильнее, гораздо значительнее. Да, я стал таким, как говорил Аджихад: сильным, не зависящим ни от королей, ни от вождей!»
- Живым быть лучше, чем мертвым.
- Не буду спорить. С другой стороны, никогда не знаешь, пока сам не попробуешь.
«Торг всегда уместен, даже с судьбой».
Человек, будь то джентльмен или леди, не получающий удовольствия от хорошего романа, должен быть безнадежно глуп.
..человек, искренне любящий, не боится пренебречь общественными предрассудками. Любви не свойственна такая мелочность.
Мы сами – свои собственные боги и свои собственные демоны.
Я слежу за фигурой, да. Чуть отвернусь, она сразу же принимается жевать.
этой милой хитрости меня научил учитель. Если стоящая перед тобой проблема велика, не пытайся решить ее целиком. Разбей ее на десять мелких.
Разорвать отношения – всё равно что умереть, больнее всего в самом начале, а потом окружающие привыкают к твоему отсутствию, и постепенно отсутствие становится для них твоей основной чертой.
Я бы согласился вести бизнес с ним. Поверил бы каждому его слову. Даже на его похороны пошел бы. Круг людей, ради которых я способен высидеть целую церемонию, был очень мал.
В моем понимании, легкость в общении не подразумевает то, что человек не знает себе цену, также как благодарность не означает приглашение запихнуть язык себе в рот.
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!
ей уже приятно чувствовать себя солдатом на войне. Это ведь так просто: вот свои, вот чужие. Чужих нужно победить, своих надо поддержать. Результат важнее способа — так что не надо стесняться. Давай, вперед, пусть опаздывают! Так просто, так приятно побеждать…
Человек, впервые попавший в Англию, отметит, как безупречно воспитаны здесь дети и как бесцеремонно, даже нахально ведут себя собаки и кошки.
Обычно говорят, что выживает не тот, кто сильнее, а тот, кто хочет жить.
Многие только и ждут, когда ты оступишься, чтобы попинать.
Нельзя войти дважды в одну и ту же реку
— Ты рассуждаешь, как фашист, — сказала Маша Лазарева, покраснев от водки, — ты убежден в том, что все проходит, а любовь, настоящая любовь, никогда не проходит.
— Да нет, Мари, — Валера отхлебнул апельсинового сока, — проходит, еще как проходит, и когда она, наконец, проходит, остается лишь постоянное, более менее враждебное присутствие другого тела. Это тело, не освежаемое и не освещаемое соитием, когда уже и сама возможность соития вызывает отчетливый внутренний протест, начинает раздражать. К сожалению, все это давно известно и даже описано в литературе. В такой ситуации лучше всего не искать никаких компромиссных путей, а попросту разбежаться — закономерно, что поодиночке люди снова впадают в иллюзию поисков счастья. Они, как это ни цинично звучит, в чем-то правы: если повезет, счастье настигнет с каким-нибудь новым телом, и оно будет возбуждать и сводить с ума, но, увы, лишь какое-то время.
Несмотря на опасность, вид океана перед штормом волновал не на шутку. Одновременно захватывающе и страшно до дрожи от своей слабости перед силой природы. Сметёт — и не заметит.
– Ты когда-нибудь думала: «Если у меня будет еще одна возможность отправиться туда, я не откажусь от нее»? – Я думаю об этом каждый день, – тихо призналась она. – Как странно. Когда мы были там, на орбите, мы говорили о возвращении домой. А теперь, дома, мы постоянно думаем о том, как бы снова вернуться туда.
Между тем никакого сталинизма никогда не было. То, что делал Сталин, было всего лишь самым мягким вариантом ленинизма из всех возможных. Сталинизм — это ленинизм с человеческим лицом.
Пол знав, що зійшовши на мостик, він міг би зазирнути в їхні пелюстки - такі чисті та червоні, наче свжв краплі крові: щойно ця кров кружляла в жилах, а зараз розбризкалася притіненими кружечками по смарагдовій заболоні.
— Назначьте меня директором над прачками, ваше величество, — заметила серьезно княгиня Дашкова, — и вы увидите, с какою ревностью я буду вам служить. Я не посвящена в тайны этого ремесла, но ошибка, могущая произойти от этого, ничего не значит в сравнении с теми вредными последствиями, которые повлечет за собою каждый промах, сделанный директором академии наук…
/ Княгиня Екатерина Романовна Да́шкова /
Я сидел на лавке подсудимых, красивый и стройный.
Являясь, по сути, неотъемлемой частью мироздания, человек, тем не менее, постоянно пытается провести демаркационную линию: вот я, а вот – все остальное. Отношение к этому всему остальному сильно колеблется – от сакраментального «весь гребаный мир против меня» до «я готов весь его полюбить, и не по разу».