Давно подмечено: чем нелепей слух, чем он глупее и неправдоподобней, тем легче в него верят.
Я пришла к пониманию, что ты никогда не станешь по-настоящему счастливым, если не познаешь перед этим горе.
Она всегда давала себе хорошие советы, хоть следовала им нечасто.
Благая весть в виде вопля «Барин из тюрьмы вернулся!!!» прозвучала звонко и громко. Вне всякого сомнения, это вызовет рост моей репутации среди окрестных жителей.
Я люблю тебя потому, что вся Вселенная способствовала нашей встрече.
– Ба, откуда ты её притащила?
– Я знаю! Галактическая Нить Персея-Пегаса, комплекс сверхскоплений Рыб-Кита, Ланиакея, сверхскопление Девы, Местная группа галактик, галактика Млечный Путь, рукав Ориона, Солнечная система, планета Земля, – быстро произнесла я.
Для родителей естественно считать, что их дети – хорошие, и относиться к ним с любовью.
Человеческую историю гораздо легче понять, если уяснить себе: большинство великих побед и трагедий произошло не потому, что их виновники были по натуре своей плохими или хорошими. Они по натуре своей были людьми.
О прошлом я вспоминаю с горечью и сожалением, но спокойно. Прошлое миновало. Миновало – не значит исчезло, забылось, ушло. Забывать нельзя. Надо помнить всегда свои ошибки. Это нужно, чтобы правильней жить дальше.
Гарри Рейнольдс выключил телевизор и усадил гостий на пухлые диваны, огромные, как баржи, обитые старомодной розовато-лиловой кожей. Сколь недостойно закончила свои дни какая-то корова.
- В панталоны полез… стянуть пытался… бантик оторвал и спрятал, фетишист несчастный!
- Я… случайно!
- В жизни нет ничего случайного!
Война — самая большая афера в мире.
Но еще хуже звучал мой голос. Более омерзительного голоса я еще никогда не слышал. Видимо, дело было в том, что обычно я слышу свой голос через кости черепа. Когда я задумываюсь над тем, что все люди слышат слышат мой голос так, как он звучит на записи, мне становится очень плохо.
Ценить нужно только верность того, кто не оставил в беде.
Рождество подходит издалека, тихо. Глубокие снега, морозы крепче. Мороз такой, что воздух мерзнет. Инеем стоит, туманно, дымно.
Перед Рождеством, дня за три, на рынках, на площадях, - лес елок. А какие елки! Народ гуляет, выбирает. Собаки в елках - будто волки, право...До ночи прогуляешь в елках. А мороз крепчает. Небо - в дыму - лиловое, в огне. На елках иней.
В Сочельник, под Рождество, - бывало, до звезды не ели. Кутью варили, из пшеницы, с медом; взвар - из чернослива, груши, шепталы... Ставили под образа, на сено. Почему?.. А будто - дар Христу. Ну... будто Он на сене, в яслях. Бывало, ждешь звезды, протрешь все стекла. На стеклах лед, с мороза. Вот, брат, красота-то!.. Елочки на них, разводы, как кружевное. Ноготком протрешь - звезды не видно? Видно! Первая звезда, а вон - другая... Стекла засинелись. Стреляет от мороза печка, скачут тени. А звезд все больше...
Ко всенощной. Выйдешь - певучий звон. И звезды. Калитку тронешь, - так и осыплет треском. Мороз! Снег синий, крепкий, попискивает тонко-тонко. По улице - сугробы, горы. В окошках розовые огоньки лампадок. А воздух... - синий, серебрится пылью, дымный, звездный. Сады дымятся. Березы - белые виденья. Спят в них галки. Огнистые дымы столбами, высоко, до звезд. Звездный звон, певучий, - плывет, не молкнет; сонный, звон-чудо, звон-виденье, славит Бога в вышних, - Рождество.
Идешь и думаешь: сейчас услышу ласковый напев-молитву, простой, особенный какой-то, детский, теплый... - и почему-то видится кроватка, звезды.
Рождество Твое, Христе Боже наш,
Возсия мирови Свет Разума...
И почему-то кажется, что давний-давний тот напев священный... был всегда. И будет.
Хм, странно, вы не врете, – задумался мужчина. – Спрошу иначе. Вы знаете этих адептов? – Видела их сегодня, – кивнула я. – Но мы незнакомы. И снова не соврала. Имен рыжего и русого я не знала. Брюнет своего мне тоже не говорил. – И вы даже не знаете, как их зовут? – уловил мои мысли декан. – Знаю имя вот этого. Изверг какой-то там, фамилию не помню, – кивнула я на черноволосого студента. Магистр подозрительно хрюкнул, а парни-боевики закашлялись...
«Так сладок мед, что, наконец, он горек: избыток вкуса убивает вкус».
Шекспир
Так ты готова идти на ужин? Возьмись за мою надежную руку, со мной ты не потеряешься в узких коридорах этого дома!
— Гарстен, — с легкой досадой сообщил голос принца, едва они выбрались в полумрак тех самых коридоров, — и как только ты всегда успеваешь предложить сеньорите свой локоть раньше меня?
— Опыт, ваше высочество, — с наигранной напыщенностью сообщил капитан, — жизненный опыт! Хватай девушку первым, иначе на нее ринутся вражеские полки захватчиков!
"Веди, блаженный свет, сквозь мрак земной, Веди меня!.."
Парфюм для оборотней - это как дихлофос для тараканов.
Когда минуты для счастья ограничены, то и пользоваться ими учишься так, чтобы дух захватывало.
Никто не руководствуется абстракциями вроде "поисков истины". В действительности ученых интересует результат их исследований. Они сосредоточены на одном: способны ли они что-либо свершить? И никогда не спрашивают себя: а нужно ли это свершать?
— Любовь, если она настоящая, — делая акцент на каждом слове, ответила на ее речь Тихая, — Она не требует доказательств, девочка. Как там было…Всё покрывает, всему верит, всего надеется, всё переносит. Любовь никогда не перестаёт, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится. Золотые слова, не так ли?
Он интересуется моими мыслями по разным вопросам, а мне бы хотелось, чтоб мои сиськи его тоже интересовали. Какая-то «химия» наоборот у нас с ним.
Наверное, нужно это признать: люди по натуре своей эгоистичны. Они живут в рамках собственного эмпирического опыта, даже те из них, которые считают себя самыми свободными. Людям тяжело по-настоящему сочувствовать тому, что они не пережили, тому, что они не способны осознать.