...будь она проклята, эта французская бурда и особенно коньяк! И что может быть лучше чистого кукурузного сока, который привозят из Питтсбурга на реке Мононгахиле!
Я больше не верю ни в Свет, ни в Тьму. Свет — это просто поток фотонов. Тьма — это просто отсутствие света.
любовь заставляет нас тратить силы на совершенно ничтожные с точки зрения логики вещи.
Каждое достижение в истории начиналось с недостижимой цели.
За свои глупости каждый должен отвечать сам.
Не можешь предотвратить безобразие – возглавь его.
– Знаешь, в чем прелесть маленьких детей? – И тут же ответила: – С ними можно вернуться в детство и снова стать ребенком!
The truth always has been a more complex commodity than the market can easily package and sell.
Когда правда ранит, вы меняете тему на что-то настолько не относящееся к делу, что жизнь снова кажется уравновешенной — нормальной — только на время, достаточное, чтобы перевести дыхание.
Черт знает, чем все это закончится, но хорошо, что хоть начинается.
Но когда хороший человек берется за плохое дело, судьба может повернуться к нему спиной, — проворчал старик.
«Я забывал себя там, где надлежало мыслить о пользе общей. Я унываю в праздной жизни, свойственной тем низким душам, которые живут только для себя».
– Нужно спешить делать добро, – часто повторял Суворов.
Взгляд Али невольно упал вниз, и она тут же горячо пожалела об этом. Она перевидала сотни – нет, тысячи – голых тел и могла по достоинству оценить эстетику особенно красивых форм, но каждый раз, она восхищалась ими отстраненно, не проникаясь чувством к конкретным людям. Но реакция на полуобнаженную Бо Кросс была какой угодно, но только не бесстрастной. Бо обладала потрясающим телом: рельефные мышцы обтягивала золотистая кожа, крепкое строение смягчалось изящными очертаниями упругих овальных грудей. Внизу живота над тазовыми костями пролегли красиво очерченные впадины. Из нее вышла бы прекрасная натурщица, если бы не шрамы на груди.
Много у Иисуса любителей царства Его небесного, но мало носителей креста Его.
– Однажды вы разбили мне сердце, о прекрасная Генриэтта, – театрально сокрушался Дитрих. – Могли бы нос, но выбрали сердце. Но я вас прощаю.
— К сожалению, — продолжал Валера, — я не смогу охватить проблему целиком, так как я — мужчина, но все же позволю себе заметить, что все то, что женщина теоретически способна мужчине дать, она дает ему в первые две минуты знакомства. Взгляд, интонация, речь, умение держать себя, красота, если повезет — все это видно сразу и в сочетании с известной новизной порождает чувство влюбленности.
То, что зовётся магией — это нечто… простое, то, что окружает нас повсюду, только оно неразличимо, неощутимо, скованно гранями, которые можно разорвать… И в мире есть такие люди… которые могут эти пределы преодолеть. Установить связь. Стать больше, вобрать в себя мир или отдать себя миру.
«Общество возводит статуи, гравирует мраморные плиты, поднимает флаги. Оно содрогается от того, сколько людей с той и с другой стороны погибло в этой кровопролитной войне. Во Вьетнаме погибло два миллиона солдат и мирных граждан. Пятьдесят миллионов полегло во Второй мировой войне. Двадцать один миллион — в Первой мировой. Цифры ужасают. Люди должны задуматься: есть ли у человека более опасный враг, чем он сам?»
Бисмарк однажды произнес фразу, которая стала пророческой: «Если хотите построить социализм, то выберите страну, которую не жалко».
Полові спало на думку, що вся створіння мусять мати своє призначення, яке визначається взаємодією різних сил, усім навчанням і природними схильностями.
Им, Создателем, каждому человеку в болестях быть определено; а плакать и роптать грех. Его воля — в мир возвратить, али к Себе отозвать, — говорила певучим шепотом Анфиса.
Идемте, я вам объясню преинтересную штуку относительно тригонометрических функций угла. Прямо удивитесь, до чего интересно. Чистая беллетристика.
Есть такая категория пациентов, в которых причудливым образом слились в одно целое болезнь и сволочизм личности. В таких случаях эффект обычно потенциируется, как у сочетания анальгина с димедролом. Или аминазина с реланиумом. Или водки с клофелином.
Каким же глупцом надо было быть, чтобы всех профессоров чохом причислить к гигантам мысли! Мало того что все они лишь самые обычные люди, они еще и одержимы страхом, что остальной мир поймет это.
Ожидание – самое пакостное из того, что можно себе представить.