- А кто такой Хемингуэй?
- Парень, который все время говорит об одном и том же, пока ты, наконец, не начинаешь верить в то, что он абсолютно прав.
«Боже, – думал Джулиани, – у гениальности, возможно, есть пределы, но глупость безгранична...».
Безразличие есть форма лености, а леность, в свою очередь, есть отсутствие любви. Человек не бывает ленив по отношению к любимому существу.
- Помнишь, ты мне сказала, что не любишь, когда жалеют или сочувствуют? – спросила Нина. – Давай так. Мы не будем тебя утешать. Ты просто нам все расскажешь. Мне кажется, тебе это сейчас нужно. Вывернуться наизнанку.
- Может, мне и нужно, - я поджала под себя ноги и закрыла глаза. – А вам-то зачем? Я ведь если начну, действительно наизнанку вывернусь. А там очень мало приятного. С изнанки-то.
Когда дьявол ходит среди нас аки лев рыкающий, он ходит во образе, который, кроме дикарей и охотников, может соблазнить лишь немногих. Но когда он принаряжен, отутюжен, вылощен по последней моде; когда он пресыщен пороком, пресыщен добродетелью и до такой степени истаскан, что ни для ада, ни для рая не годится; вот тогда — занимается ли он волокитой или волокитством, — тогда он сущий дьявол.
Труп врага всегда пахнет хорошо.
– В Волшебной книге нет того, что мне кажется очень важным, – тихо сказала Мафи.
– Чего? – запрыгала Куки.
Мафи улыбнулась.
– Без друзей очень плохо жить!
Самое главное - это узнать свои собственные желания, а когда это уже известно, то остается только выполнить свое намерение.
Не нужно быть роднёй, чтобы любить кого-то. Быть родственной душой – вполне достаточно.
Правда – это факт, а факты нельзя подтасовать или изменить по желанию.
И я сел на подоконник и принялся ничего не делать.
Книги должны быть тяжелыми, потому что в них спрятан весь мир.
Не в кости играет Бог со Вселенной; он играет в неописуемо сложную игру, которую сам и придумал. С точки зрения всех прочих игроков (то есть просто -- всех), это все равно что играть в крайне запутанную разновидность покера при неограниченных ставках в абсолютно темной комнате перевернутыми картами, причем с Крупье, который не объяснил вам правил и все время загадочно улыбается.
Только лишившись доверия к мальчику, которого любила, я всё равно не страдала идиотскими идеями, как некоторые из моих глупеньких знакомых, у которых тоже не заладились чувства. Уж я никак не желала, как они, умереть от несчастной любви и лежать в гробу утончённо красивая, пока неблагодарный любимый будет рыдать над моей загубленной жизнью и сожалеть о своём предательстве.
Может, зверь этот и есть... Может... это мы сами.
[... Не обнаружив в Галактике ничего ценнее разумной жизни, они начали ее взращивать. Они стали звездными фермерами: им приходилось много сеять, а иногда и полоть. ]
Хочешь знать, почему я так поступаю? Ты уже слышала, что весь секрет в том, что мне просто это нравится, и, если честно, плевать на твоё творчество, книги и мнение каких-то там читателей. Но вот что ещё я хочу добавить: если всё происходит в разуме некой, как ты сказала, Юлии Солнечной, значит, ей самой это нравится. И, думаю, то, что я сейчас с тобой сделаю, приведёт писательницу в полный восторг.
Удивительно, как легкая смена настроения влияет на оттенки человеческого голоса.
- Старики, увы и ах, косны и недальновидны, а вот молодёжь, наоборот, устремлена в будущее. Ей открыты все тайны мира, и для них нет ничего невозможного. Именно молодёжь двигает вперёд человечество.
– Молодёжь, не стоящая на плечах стариков, мало что стоит.
Можно долго скитаться в поисках счастья и даже не догадываются, что любовь живёт с тобой совсем рядом, на одной улице. На улице Мира.
Самому Марису не было никакого дела до «странностей» его друга и того, что и кому он пытался доказать: Рейт, по сути, был выгодным другом, с которым просто стоило соглашаться и не полагалось ссориться.
В этот момент Эдик, наскоро посовещавшись с Романом, решил в осуществление своей утопической программы морального преобразования членов Тройки попытаться извлечь на поверхность из глубины хлебовводовского сознания все, что там застряло разумного‑доброго‑вечного, но исторг только смутное видение селедочки под горчичным соусом и профессионально неразборчивый возглас: «Не держите двери, следующая станция „Кропоткинская“!»
Наверное, я привыкла быть "хорошей девочкой" и ненавижу подводить людей, которым что-то обещала. Это удобно для работы, но в жизни иногда выходит мне боком. Когда пытаешься угодить всем, обычно наступаешь на горло своим интересам.
Мы все рассматриваем наше детство под микроскопом: интересно узнать, кто делит с нами вину за настоящее
В тюрьмах побывало столько людей, что вряд ли в стране было хоть одна семья, родственники или знакомые которых не подвергались преследованиям и репрессиям. После вредителей настала очередь кулаков; после кулаков - "троцкистов", после"троцкистов" - людей с немецкими фамилиями. Крестовый поход против евреев чуть-чуть не был объявлен. Всё это привело людей к величайшему равнодушию, воспитало в народе полное безразличие к людям, отмеченным Уголовным кодексом в любой его части.