А что на свете может быть вкуснее, думали ребята – и я вполне с ними согласен, – речной рыбы, если всего полчаса назад она была выловлена и только минуту назад сошла со сковороды.
За все, что человек берет, он платит собой: своим умом и силой, иногда — жизнью.
«История Иуды – это евангельская история, а все, написанное в Евангелии, в первую очередь раскрывает грани личности Христа. И все Евангелие в конечном итоге сводится к Его словам, Его поступкам, в том числе – и к Его ответу на худшее из преступлений против Него».
— Ты колдун...
— Механик. Впрочем, на этой планете это одно и то же.
«Ваша политкорректность уже в печенках сидит!» – кричит она охранникам, когда те требуют затушить сигарету.
Правильно кто-то заметил: для того чтобы завоевать мужчину, надо дать ему почувствовать себя мужчиной. Пусть заботятся о нас, ухаживают, оберегают. И смеются над нашими страхами. Им совершенно необязательно знать, что большая часть этих страхов – лишь своеобразная дань отношениям. Надо же сделать вид, будто твой мужчина самый сильный и смелый на свете и ты без него не проживешь и мига в этом жестоком и опасном мире.
-Когда в деле замешана женщина,-подмигнул Лукьянов,- все становится слишком личным. Ты не находишь? -Я все больше теряю.
Сказал, мол, вы что, не знаете Аррона? Всех победить, кого не победил сразу — надавать тумаков и собраться с силами, а потом все равно победить.
Женщины обязаны совершать ошибки, чтобы мужчины, расхлёбывая их последствия, становились сильнее.
— И все же знайте, — твердо заявил торговец. — Я, Кариэль ден Варен, являюсь вашим должником и предоставлю любую свою помощь, если она вам понадобится.
Я остановился на пороге комнаты и помедлил, а затем повернулся и глянул в его глаза.
— Я не ищу себе должников, я стараюсь найти друзей...
Любовь - понятие довольно условное, о нем можно говорить долго.
Тоби ощутила голод и тут же устыдилась сама себя. Голод и печаль. Она подумала, что, может быть, печаль - тоже в каком-то смысле голод. Может быть, они неразлучны.
И дело вовсе не в том, что ты её любишь или не любишь, да и вообще - при чём здесь любовь? Все мужчины отлично знают, что нет никакой любви на белом свете в двадцать первом веке, а может, и раньше не было, ну вот так - нет, и всё тут. Есть комфорт, привычка, соседство, сожительство, вожделение, куда без него, ну и лидер этого списка - деловое партнерство. Нет, слова остались, без них никак, без них женщина не сможет себя убедить, что ей нужен именно этот мужчина, да и мужчина без этих слов не сможет её заполучить. Эти странные женщины, они до сих пор зачем-то ещё цепляются за слова и насквозь прогнившую посудину под названием «любовь». Хотя почему «зачем-то»? Понятно зачем. Они ведь тоже прекрасно знают, что её нет, любви этой самой, но им удобнее и комфортнее думать, что она есть, поскольку так куда проще объяснить самой себе, почему она живёт с этим алкашом и неудачником, чем признаться себе, что на самом-то деле ею движет страх одиночества, а одиночество - это как раз то, что нестерпимо для женщины. И не верьте авторам романов, воспевающим одинокую и независимую женщину, - они врут, причем безбожно. Независимая - это запросто, но одинокая и при этом счастливая? Брехня. Нет, господа мужчины, это страх. Но когда наступает край, когда совсем беда - женщины умеют этот страх загнать внутрь и идут вперед, рискуя всем. А мы? А мы предпочитаем жить с нашим страхом в области отношений с противоположным полом, мы договариваемся с ним. Он ведь есть не только у них, но и у нас. И наш, мужской, не меньше, чем их, женский, а наоборот, куда больше и позорнее.
Милосердие бывает разным. Хирург отрезает ногу, пораженную гангреной, чтобы спасти больного.
"Упущенные шансы жестоко мстят тем, кто их не удержал."
Если вас увлекают соблазны, вспомните о вашей совести. Муки совести способны отравить жизнь.
Ежегодно составляя списки самых красивых и самых некрасивых городов Италии (список последних не менее объемен), итальянцы с завидной уверенностью включают Милан в оба. Если уж они сами не определились, красив он или ужасен, что о приезжих говорить!
– А посему, дорогой мой любовник, не раскроете ли вы великой тайны бытия: чем вы занимаетесь в свободное от падения с мотоциклов время? – И, отыскав в недрах початую бутыль, радостно воскликнула: – О, а вот и он!
...
– И что же тебя в первую очередь интересует?
– Смотря какой ты любовник, – иронично ответила я, расставляя на столе три чашечки. Лицо Дениса озадачилось, и пришлось пояснить: – Ну ты у меня для тела, для дела, для души или так просто, мимо пробегавший и на меня упавший?
– Я даже растерялся. А что, в зависимости от функций и ответы у меня должны быть разные?
Очень многие из вас, имея поверхностное представление о том, что такое война, самоуверенно считают, что они в достаточной степени осведомлены. Про войну они читали в книжках и смотрели в кино.
Правда, Ко понятия не имела, как с такой вот парой, знатной и высокородной, себя вести. Усложняло всё то, что у Рика, как бы так сказать, был слегка сложный характер. А у Ко была совместимость с одним его врагом и роман в прошлом - с другим.
Воистину, тяжело быть юной драконицей!
К Антону тянулись не только женщины, но и мужчины. Билибин писал ему: "Должен сообщить Вам по секрету, что я Вас люблю", но, как подкаблучный "муж ученой жены", был постепенно вытеснен из чеховского круга.
— Как вы думаете, я испугался? Еще бы не испугался! Ягуар застал меня со спущенными штанами! — Не завидую ягуару, – вставил Боб.
— Скажите, а где вы работаете?
— В Пекле.
— Это государственное заведение или частная фирма?
— Видимо, всё-таки государственная.
Чувственность - от Дьявола.
Менялись времена, но оставались те же одинаковые человеческие пороки… и ничего нового бессмертный не увидит под солнцем, кроме смены одежд. И все повторяют предшественников. Людовик XVI становится вашим Николаем Вторым, а несчастный Камиль Демулен превращается в Бухарина… И Робеспьер глядит лобастым Ильичем… И иерархия в ордене иезуитов ничем не отличается от партийной иерархии нацистов, да и вашей партии большевиков. И пытки инквизиции во имя Господа и счастья человечества, и пытки в лагерях XX века… во имя все того же счастья человечества! «Мы все уничтожим и на уничтоженном воздвигнем наш храм. И это будет храм всеобщего счастья», – сказал ваш Ленин. (Действительно, он это сказал – в беседе с меньшевиком Георгием Соломоном! – Э.Р.) Сказал, – повторил месье Антуан, – будто отвечая на вопрос вашего великого писателя: «Если для возведения здания счастливого человечества необходимо замучить лишь ребенка, согласишься ли ты на слезе его построить это здание?» Еще как согласился, погрузив в кровь целую страну!