— Батюшка, привези мне из-за моря цветочек аленький…— Доча, ну тебя на фиг! У меня еще за твою чудо-траву условный срок не закончился!
- Мы не раз и не два видели друг друга.
- Я бы запомнила, если бы мы встречались.
- Я и не говорил, что мы встречались.
Глупо горевать о том, чего не было, - о несбывшихся надеждах, разбитых мечтах, обманутых ожиданиях.
За много лет общения с нарколыгами постигаешь в том числе, что абсолютно все серьезно. Ты можешь повернуться спиной к человеку, но никогда не поворачивайся спиной к наркотику - особенно когда он размахивает у тебя перед глазами остро отточенным охотничьим ножом.
Религию можно видоизменить, реформировать, быть может, даже обойтись без нее вовсе, но веру в колдовство победить невозможно.
Разбейте цепи, сковывающие вашу мысль, и вы разобьете цепи, сковывающие ваше тело...
Многие люди сознают, чего они хотят, когда уже поезд ушёл.
Ночь. Лежу и вижу на стене тень: может, висит полотенце. Мне же чудится, будто это привидение, какой-то дядька в длинном талесе. Он вдруг улыбается. Грозит мне. А может, тетка, а может, козел?
- Я бы не тянул, - строго ответил Николай Николаевич. - Никогда. Зачем зря мучить людей, зачем над ними издеваться и выворачивать и без того слабые их души наизнанку, если они даже виноваты. Можно презреть, наказать, помочь, но мучить нехорошо, стыдно, нельзя. Это ожесточает человека. Надо быть милосердным.
- Милосердным? - спросила Ленка. Она задумалась над значением этого слова.
- Знаешь, что такое «милосердный»? - продолжал Николай Николаевич. - Это человек, у которого «милое» сердце. Доброе, значит.
- Много ли вас таких итальянских маркизов шляется по всему свету, которые служат шпионами при дворах? Маркиз не потерялся и смело ответил: - Ваше величество! Нас столько же, сколько глупых владетельных особ, которые задают нам подобные вопросы.
Он одаряет ее широчайшей улыбкой, заключает в объятия и рокочет: «Элизабет! Как я счастлив тебя видеть! Я и не предполагал, что ты можешь быть здесь. Нам надо столько рассказать друг другу!»
Вскоре выясняется, что Эгуду подразумевает под этим исключительно рассказ о самом себе.
У всех есть свои секреты, подумала Эйра, в особенности у тех, кто постоянно твердит, что им скрывать нечего.
«Нет слов, которые могли бы что-то изменить. Не надо даже пытаться их найти. Главное, просто быть рядом».
Не думаю, что мы готовы умереть, любой из нас, без того, чтобы кто-то нас проводил.
Я впервые познал состояние, близкое к умиротворению, и мне захотелось еще».
Для бегства нужно твёрдо знать не то, куда бежишь, а откуда. Поэтому необходимо постоянно иметь перед глазами свою тюрьму.
"-Настоящий автор повседневных снов - это, конечно же, сам человек, потому что сновидение наполняется образами из его повседневной жизни. Он и есть истинный творец, ни один создатель снов не может с ним сравниться."
Риторический вопрос - шаблонное оружие женщин и психопатов.
Смелость, думалось мне, как наследство, отпущена нам в ограниченном размере, и если быть экономным, не тратить ее по пустякам, то на моральный капитал тоже пойдут проценты и мы решительный час встретим во всеоружии. Удобная теория. Она отмахивается от мелочной повседневной храбрости, обыденной трусости придает пристойную окраску, оправдывает прошлое и подслащает будущее.
Сама структура «Цветов зла», последовательность разделов в сборнике, говорит о многом; книга открывается разделом «Сплин и идеал» и оканчивается разделом «Смерть». Длинная финальная аллегория — «Плавание» («Le Voyage») — рассказывает о крушении грезы и призывает смерть.
Не допустит же Господь Бог - или фатум, - чтобы простой смертный предугадал Его решение... Ему непременно нужно, чтобы удары, которые Он обрушивает, сохраняли всю чистоту неожиданности.
Война не имела ничего общего со смелостью.
Я давно высоко ставлю кулинарию. Это настоящее искусство, я в этом убежден – столь же благородное, как живопись или поэзия. Его недостаточно ценят просто потому, что результат исчезает слишком быстро.
Если протестуешь против убийства животных, то и дальше поступай последовательно — носи резиновые или деревянные башмаки.
Где же сей элемент, эфемерен и вместе с тем вечен?