"Сила мужчины – в его вере. Сила женщины – в ее слабости", – учила религия Единоверы. Моя же сила была в вере в то, что у меня нет слабостей.
Назым сказал: «Если ищешь — ищи на улице, в комнате не найдешь».
У демоницы кружилась голова, когда она заглядывала в бездны, доступные воображению Эмила. «Он свободен! — поняла она неожиданно. — Он по-настоящему свободен, если может видеть, понимать, чувствовать такое».
Идеальное наказание должно отражать преступление, за которое оно карает; таким образом, для всякого размышляющего о наказании оно неминуемо будет знаком данного преступления; а перед тем, кто грезит о преступлении, тотчас предстанет знак наказания. Утвердится устойчивая связь, расчет соотношения между преступлением и наказанием и количественная оценка интересов; кроме того, наказание, принимая форму естественного следствия, не будет казаться проявлением произвола человеческой власти.
Мне предстояло провести всю жизнь в полном одиночестве, но я изменила судьбу собственными руками, или это она сама в последний момент передумала, решив понаблюдать со стороны, как я буду постоянно балансировать на грани, ждать момента, когда откроется правда.
Оба мои папы были очень духовными людьми, но, когда речь заходила о моральной стороне денег, они высказывали совершенно разные мнения. Например, они по-разному интерпретировали фразу «Любовь к деньгам – корень всех зол».
Мой высокообразованный, но бедный папа считал желание иметь больше денег или улучшить финансовое положение недостойным.
В отличие от него, богатый папа считал недостойными такие качества, как искушение, алчность и финансовое невежество. Другими словами, отец Майка не считал, что деньги сами по себе зло. Он видел зло в том, что людей загоняют в долговое финансовое рабство и вынуждают всю жизнь работать ради денег.
поступлю как истинная аристократка — подожду, пока за меня все сделают.
Поживем — узнаем, выживем — учтем, переживем — отомстим.
- Кто рано встает, тому судьба жениха дает! – тормошила я Алорину, которая всхлипнула, растирая удивленные глазенки и свешивая босые ноги на пол.
- Так, жертва кольца и клятвы собирается покинуть столицу! – объявила я, видя, как посол натягивает халат, а служанка бежит через всю комнату с тапочками для невесты. – Действуем быстро и стремительно, как понос в дороге!
«У меня есть Я. Я узнала это ещё три года назад, когда заболела моя мама и пока я не забывала об этом, я знала, что всё будет хорошо».
«Когда женщина кормит любимого человека, это не простой акт кормления — гораздо больше. В каком‑то смысле это даже больше, чем акт любви…»
— Ты. Никуда. Не. Поедешь, — медленно и весомо повторил Торвальд. И посмотрел на Иву тяжелым недобрым взглядом. Взгляд был позаимствован у отца — именно так он глядел временами на бондов, которые забывали, кто здесь ярл, а кто — не совсем.
Хороший такой взгляд. Полезный.
— Да я почти амулет закончила! Ну, не совсем закончила… Пока только считаю. Но я достигла значительных успехов! О, кста-а-ати… — глаза у Ивы полыхнули нехорошим огнем. — Мне нужна твоя консультация!
— Моя… что?
Торвальд понятия не имел, что такое консультация, но, судя по выражению лица Ивы, отдавать ей эту самую консультацию не следовало.
Вначале было слово. И это слово было: «какая сволочь выкрутила солнце». Потом Бог увидел, что сам по пьянке вытащил все пробки и ввернул их обратно. Так появились звезды. А потом он посмотрел на землю, понял, что натворил, и сказал: «больше я у демиургов самогон не покупаю».
Стать тем, чего боишься, – высшая форма самоистязания.
Почему все так складывается? И те, кто тебе нравится, не обратят на тебя внимания? Или обратят, но не то. Не такое, как ты хочешь?
– Домашних животных нельзя дарить людям без их согласия, – заметил Ллойд. – Я прочитал в Интернете.
– И ты веришь всему, что написано в Интернете?
Вот так летишь над горами, а там буйство красок, особенно в ущельях, и думаешь – зачем живем, к чему стараемся? Всё равно лучше природы ничего не придумаем! Нужно быть к земле поближе, от цивилизации подальше, сразу в голове проясняется.
Никто не сумел бы убедить его, что этим бренным миром движет добродетель. Он знал слишком многое и знал себя.
— Найн Арчер, думаю, моя дочь с удовольствием покажет вам окрестности нашего имения, — сказала она, при этом мастерски удерживая на лице широкую радушную улыбку. — Как говорится, прогулки — дело молодых.
Я скептически хмыкнула. Ох, матушка, матушка! Кто же так грубо играет? Ну нельзя же настолько явно пытаться свести свою единственную дочь с, можно сказать, первым встречным. А вдруг он проходимец какой-нибудь? Я тоже могу представиться найной, кто же меня за язык поймает. Эх, лишний раз убеждаюсь, что я — словно кость в горле у своих разлюбезных родителей.
Лично я всегда стояла за третий закон Ньютона. Действие должно быть равно противодействию. А сколько раз этот закон до Ньютона открывали! Например, как аукнется, так и откликнется. Или – кто с мечом к нам придет, от него и погибнет...
Господи боже! Какое необъятное расстояние между знанием света и умением пользоваться этим знанием!
Я никогда не делаю исключений. Исключения опровергают правило.
Нельзя осчастливить всех, даже если очень стараться. Кто-нибудь всегда остается на задворках, до тех пор, пока не оглянется по сторонам и не решит, что сидеть с обдуваемого всеми ветрами краю он больше не желает.
Как жаль, что самые главные ошибки мы не можем исправить.
СТЕПАНОВКАстр. 208
Мама страшно молчала.
Вообще эмпирическим путем установлено — если взрослые орут, ничего страшного не будет, а вот если молчат и как будто ничего не происходит — что зреет в их головах, одному господу известно.