Дон Санчо Ортис (к Эстрелье). Не мучь меня, моя святая, Великодушием терзая И милосердием казня.
...только воздержание даёт сто процентов защиты.
Если женщина настроена на разговор, то мужчине от него не уйти. Даже если он очень быстро бегает.
Кто из нас волен делать то, что ему по душе? Счастлив тот, кто способен извлекать настоящую радость из всего, что делает!
Джордж сказал:
– Так ничего не выйдет. Нужно думать не о том, что нам может пригодиться, а только о том, без чего мы не сможем обойтись.
Джорджу иногда приходят в голову дельные мысли. Просто удивительно! Эта его мысль, несомненно, была мудрой – причем не только по отношению к данному случаю, но и по отношению ко всему нашему странствию по реке жизни. Сколько людей, плывущих по этой реке, рискует затопить свои ладьи, перегружая их всяким нелепым скарбом, который, как им думается, сделает путешествие приятным и удобным, а на самом деле оказывается просто-напросто ненужным хламом.
Чтобы выиграть, нужна удача, а чтобы проиграть, необходимо искусство!
– А что я должна была думать? Проснулась здесь в тот же день, что и попала в твой мир. Никаких намёков на то, что прожила год в другом месте. Никаких намёков на тебя.
— Ты их любишь? — тихо спрашиваю, сглатывая удушающий комок в горле.
Самообман — непозволительная роскошь.
В общем, скейтер увидел как на него летит что-то визжащее и явно женского пола.
... умылась в ванной ледяной водой, посмотрела на свою физиономию с покрасневшими глазами и распухшим носом и гнусавым от недавних слёз голосом проворчала:
– Ну да, все люди как люди, а я ну такая красавица!
«Я хочу тебя, Изабелла, — произношу глубоким голосом, смотря на то, как она заливается краской и поднимает на меня свой взгляд».
- Ничего... -Еська отер грязною рукою пот со лба. - Образумится... он же ж у нас идеалист.
- Вот и я думаю, что дурень.
Действительно, внезапная дружба падре Натарио и падре Силверио породила немало толков. Пять лет назад между этими двумя служителями Бога произошёл скандал: Натарио даже бросался с зонтиком на падре Силверио, но добрейший каноник Сарменто, залившись слезами, схватил его за подрясник с жалобным криком: «Ах, коллега, ведь это поношение всего католичества!» С тех пор Натарио и Силверио не разговаривали, к большому огорчению Силверио – добродушного, раздувшегося от водянки старика, который, по отзывам его исповедниц, был «весь любовь и всепрощение». Однако маленький, поджарый Натарио был злопамятен. Когда епархией стал править декан Валадарес, он призвал обоих, красноречиво напомнил им о необходимости поддерживать мир внутри католической церкви и привёл в пример трогательную дружбу Кастора и Поллукса, а затем мягко, но торжественно подтолкнул Натарио в объятия падре Силверио.
Меня с детства учили - верить можно только своим.
Люди не придают значения вовремя сказанным нужным словам
— У вас мужчин всегда какая-то особо избирательная справедливость, когда дело касается женщин. Ну, правильно, это только ваши дела могут быть важными и неотложными.
Человечество одурманено религией, тогда как учиться жить нужно у жизни, и профессиональный моралист в лучшем случае фабрикует дешевый товар.
Не оскорбляй Истину своим разумом, Гераклес
... некоторые тайны, возможно, лучше так и оставить тайной.
Когда смотрю на своих дочерей, словно другим человеком становлюсь. Зверь внутри затихает, покорно склоняет голову перед этими маленькими сердцеедками и превращается в пушистого, мать его, зверька, которого хоть за хвост таскай, хоть уши оборви.
Когда человек беден, он думает: "Будь у меня деньги, я поделился бы с моими бедными друзьями". Но стоит ему получить эти деньги, как великодушие и щедрость покидают его. Вот что случилось с тобой, мой бывший друг. Теперь ты возвысился над своими друзьями. Теперь ты домовладелец. И ты позабудешь своих друзей, которые всем с тобой делились.
-И загадка "отеля с привидениями" никак не объясняется?
-А вы спросите себя, объясняется ли чем загадка вашей собственной жизни и смерти?
Имейте мужество жить.
Умереть-то любой может.
/Роберт Коди/
Человек - животное, способное понимать и усваить, но зачем ему еще думать и размышлять? И богу неугодно, и церкви накладно!