Ему не пришло в голову, что, торгуясь с Амоном, они напоминают Бога и Сатану, играющих в карты на человеческие души.
– Нет, – пожала плечами Полина. – Ой, а правда, кто привез Тину? Сама она не рулит. Мы не подумали об этом!
Жизнь, молодой человек, это распростертая женщина с пышной грудью, широким гладким мягким лоном меж раздвинутых ляжек, изящными руками, округлыми бедрами, которая, прикрыв глаза, всем своим насмешливым, провокационным видом требует от нас самого пылкого рвения.
Я не выношу сплетен и пересудов. Надо уметь держать язык за зубами. Не только не судачить, но иногда даже не думать о других людях. Настоящие мысли рождаются из молчания.
Мы всегда ищем сочувствия, когда меньше всего его заслуживаем.
...Мало кому дано судить трезво, и большинство людей, кто по лености ума, кто по легкомыслию, кто по глупости, доверяется поверхностному впечатлению.
Одеваюсь я непривычно для этих мест, но это даже удобно – люди обращают внимание на мою одежду и разные безделушки, на ту же трубку, на мое малопривлекательное лицо и слишком высокий для женщины рост, ну а я в это время могу наблюдать за ними. Что поделать, профессия судебного мага – а я, ко всему прочему, потомственный судебный маг – располагает к тому, чтобы поддерживать определенный образ. Будь я светловолосой румяной хохотушкой, мне было бы сложнее делать карьеру…
Меня переполняло ощущение бессмысленности всех воспоминаний
Только тот,кто научился прощать невыносимую боль,может помочь тому,кому всё ещё больно.
Для многих уборщиц, а для миссис Харрис в особенности, их работа заключает в себе возможность гордиться приведенными в порядок домами почти как своими. Это созидательный труд, которым действительно можно гордиться и в котором можно находить удовлетворение.
Любовь без крыши над головой, любовь без пристанища, ограниченная краткими часами экстаза, это каждому ясно, — рано или поздно заходит в тупик.
Отпусти его, дай ему самому идти за своей судьбой, как это делаем все мы. И какими все-таки эгоистками бывают иной раз матери!
Любой художник, задумавший добиться известности в нашем обществе, должен заранее приготовиться к тому, что известен будет не он сам,а некто, носящий его имя, и этот некто в конце концов отречется от него, а быть может, однажды и убьёт в нём истинного творца.
«Вот так-то в жизни и выходит, – рассуждал сам с собой газда Павле, – вот так-то оно и выходит: все тебе велит и заставляет работать и копить – и церковь, и власть, и собственный твой разум. И ты впрягаешься послушно, и тянешь, и тянешь, живешь как праведник, и, верней, не живешь, а надрываешься, копишь, хлопочешь, в том и проводишь весь век. И вдруг в один прекрасный день все становится с ног на голову; приходят времена, когда здравомыслие поднимается на смех; церковь закрывается и умолкает, власть заменяется грубой силой; честные труженики, кровавым потом добывавшие свой хлеб, разоряются, а лодыри и насильники богатеют. Никто не признает твоих стараний, и нет ни единой души, которая могла бы делом и советом помочь тебе сберечь добытое трудом и бережливостью. Может ли такое быть? Неужто может?» – снова и снова спрашивал себя газда Павле и, не находя ответа, возвращался опять к своей исходной мысли о всеобщей погибели и крахе.
"Политику тогда воспринимали всерьез, тухлые яйца начинали припасать за несколько недель до выборов."
Вот из-за чего в конце концов ссорятся семьи. Деньги, правда и верность. Но в основном деньги.
Тот, кто выигрывает войну, никогда не перестанет воевать.
Свой собственный ум и характер — это всё, на что ты можешь полагаться. Я же кроме некоторых ценностей могу дать тебе житейский совет. Будь храброй, моя девочка. Будь решительной.
И ты смотришь на них и думаешь: «Вы – зло. В прошлой жизни я жарила и ела людей, поэтому в этой меня жарите вы». А заказчик нехотя, очень нехотя говорит: «Ну лааааадно, запишите мой личный адрес, может быть, смогу посмотреть почту». И диктует: «Пухлик 2007 собака… Пухлик – на конце кэ как русская ка». И тогда я сразу смиряюсь. Потому что вижу, что он тоже человек. Не зло. Он – пухлик.
Бдыщ осознал, что оправдания снова необъяснимым образом превратились в обвинения, и озадаченно замолчал. Похоже, он случайно наткнулся на какой-то мировой закон. Типа, что любой, кто оправдывается, одновременно и обвиняет.По умолчанию, так сказать.
Он спал; но он мог сказать про себя словами поэта:
Я сплю… но сердце чуткое не спит…
Оно и билось так легко, как бьет крылами мотылек, приникший к цветку и облитый летним солнцем.
— Но содержать кабак джентльмен не может, ведь правда? — сказал я.
— Ни под каким видом, — ответил Герберт. — Зато кабак вполне может содержать джентльмена.
Многие считают, что женщины одеваются для мужчин. Кто-то считает, наоборот, для женщин, чтоб показать всю себя. Но если подумать, чаще всего, да и изначально, одеваемся мы для себя!
Самые горькие слезы над гробом мы проливаем из-за слов, которые так и не были сказаны, и поступков, которые так и не были совершены.
...будущее представлялось ему уродливым и темным, как на картинах Босха...