"Есть ли на свете что-то лучшее, чем быть кому-то нужной? И не в этом ли на самом деле все и нуждаются?"
Если бы ты остался у Клода ковыряться в книгах или поехал в Город Библиотек, у меня бы и вопросов не было! А так получается, что ты проделал весь этот путь, рискнул всем, только чтобы делать то же самое, к чему тебя всю жизнь готовили? Вы, люди, очень странные.
согласиться с каким-либо доводом далеко не всегда означает принять его, обычно люди объединяются под сенью какого-то мнения, словно под зонтом
Обратно они ехали молча, осторожно пробираясь по каменистой тропинке. Огромная луна взошла над горами и освещала им путь. Тёмно-синее небо мерцало россыпью звёзд, над северным горизонтом плавными волнами переливались всполохи северного сияния, но на западе небо было чёрным. Зловещая чёрная масса туч росла прямо на глазах, клубилась над скрытыми ею горами и, поглощая на своём пути звёзды, ползла по предгорьям к Блэк-Эрроу-Фоллз. Это было напоминание о неминуемом приближении зимы.
Вместе с тем всё это было невыразимо красиво. Вокруг стояла тишина. Суровая и неумолимая тишина. Уже сам простор этого прекрасного пейзажа внушал уважение, даже благоговение. Гейб невольно почувствовал себя частью чего-то гораздо большего. Это показало ему, что он здесь вовсе не занимает вершину пищевой цепочки, и, как правило, это меняет точку зрения человека на себя и окружающий мир.
Шум становится слышным в тот миг, когда смолкнет.
Принимать удары судьбы легче, когда она решает все за тебя
Лето: приключенческий роман. Странствия, поиски чудес, волшебники, говорящие животные и попавшие в беду девицы.
Осень: трагедия. Отчужденность, вырождение, роковые пороки и предсмертная агония героев.
Зима: сатира. Антиутопии, перевернутые миры, мысли, объятые стужей.
Весна: комедия. Свадьбы, яблони в цвету, веселые праздники, конец недоразумениям - прочь уходит все старое, да здравствует новизна.
" - Если мужчина говорит, что позвонит мне в девять, и действительно звонит в девять, я не буду брать трубку. В конце концов, что он во мне нашел? Мне понравится только такой парень, который заставит меня ждать, - в половине десятого я сделаю для него что угодно."
… порою… во время чтения приключается с нами самое удивительное, от чего перехватывает дыхание, и шерсть на загривке – наша воображаемая шерсть – начинает шевелиться: вдруг становится так, что каждое слово горит и мерцает пред нашим взором, ясное, твёрдое и лучистое, как алмазная звезда в ночи, наделённое бесконечными смыслами и единственно точное, и мы знаем, с удивляющей нас самих неодолимостью, знаем прежде чем определим, почему и как это случится, что сегодня нам дано постичь сочинение автора по-иному, лучше или полнее. Первое ощущение – перед нами текст совершенно новый, прежде не виданный, но почти немедленно оно сменяется другим чувством: будто всё это было здесь всегда, с самого начала, о чём мы, читатели, прекрасно знали, знали неизменно, – но всё же только сегодня, только сейчас знание сделалось осознанным!..
Есть одиночество, которое можно убаюкать. Руки скрещены на груди, колени приподняты, и покачиваешься, покачиваешься – движение это, в отличие от качки корабля, смягчает душу и убаюкивает. Оно исходит откуда-то изнутри и обволакивает тебя плотно, как кожа. Есть еще и такое одиночество, которое словно накатывает извне. Его не убаюкаешь. Оно живое и существует независимо, само по себе. Оно иссушает и разрастается, захватывая все вокруг, так что даже звук собственных шагов будто доносится до тебя со стороны.
Она говорила: "Как я завидую этой бедняжке, -- указывая на Спящую Красавицу, -- во всем, кроме одного: она видит сны"
Никогда не следует продавать землю. Это единственное, что остаётся, когда нет ничего.
Сергей Петрович отреагировал незамедлительно. Он отключил мобильный, по которому общался с Яценко, и прислал к телезвезде своего охранника, который спокойно сказал:– У хозяина дел полно, пока встречаться с тобой он не может, просил его не беспокоить. А если начнешь приставать или, не дай бог, его супругу потревожишь, хорошего не жди.
Первое условие жизни - вечно желать, иначе жизнь прекратится.
Миленький Боженька, сделай так, чтобы они меня не презирали, если я все-таки струшу.
И одна только мысль... только одна... Прогнать их к черту. Всех до единого..
Даже отправляя на тот свет миллионы людей, я вёл нормальную семейную жизнь (Гесс)
я был человек умеренно-депрессивный: вроде колонки с одним динамиком, сплошь низы и никаких верхов. То есть низы мои были воистину низами, а вот верхи — ни то ни се, в среднем регистре. А потому, если меня посещала настоящая мания, я нянчил ее как ребенка, и горе тому, кто испортит мне праздник!
Современный мир устроен так, что никто не может заниматься тем, чем ему хочется, а, наоборот, должен делать то, к чему стремятся другие... Всегда все упирается в деньги, от этого зависит и то, что мы делаем, и то, что мы собой представляем, чем хотим стать, наша работа, наши самые заветные мечты, даже отношения с теми, кого мы любим.
Семена фенхеля и корень лопуха – это отличные средства, чтобы отгонять зло, когда ты куда-то идёшь.
Отец, не баловавший его вниманием, все же один совет постоянно повторял: главное в жизни – остерегаться ловушек. Богатые молодые мужчины, у которых похоти больше, чем здравого смысла, уязвимы к козням желающих получить долю от их богатства.
Но Элен был на редкость невосприимчивым. Ничего не вынес ни из школы, ни из колонии: так и остался на всю жизнь вполне невинным по части порока, равно как по дробям и делению столбиком.
Самка редко смеется, но уж когда смеется, то это как извержение вулкана. Когда смеется самка, самцу лучше улепетнуть в надежное укрытие.
Я вышел. Мне удалось добиться своего: задеть ее за живое, достаточно глубоко и больно. С этой минуты между нами все будет ясно. Возможно, она и не скажет «да», но уж точно не сможет меня игнорировать. Она знает, о чем я думаю, и знает, что я вижу ее насквозь.
...люди, совравшие в малом, соврут и в большом. Одна ложь всегда тянет за собой другую, и в итоге это нагромождение поглотит и того, кто обманывает, и того, кого обманывают.