Цитаты

— Пойдем! Пора спать…Так говорит крестоносец старому товарищу. Вместе они одолели неверных, изгнали крыс, истребили ядовитых соглядатаев, покончили с целой армией бутылок; вызвали улыбки на лицах хороших людей; благословили небеса, когда их дети, порожденные их плотью и нежностью, удостоили отозваться на их заискиванья; общими силами подавили в себе приступы злобы, досады, неуемной тревоги; встретили лицом к лицу безымянные недуги, что заносит ветром и в эти края; вместе заново отстраивали, сажали, возделывали землю; да, они возвращаются из похода, но они не завоевали империю и нигде не водрузили крест. Завоеван один только старый дом. Да и то этому бастиону со всех сторон грозят опасности, эти хрупкие владения еще придется защищать от вражеских набегов. Покинем же просторное синее кресло. Поднимайся. Пора спать. День был долог, но осталось дотянуть всего лишь десять минут. Через десять минут мы погасим лампу и скользнем наконец в ночную белизну. Итак, это все? Все ли сказано? Всегда спрашиваешь себя, как закончится рассказ. Ответ очень прост: как день, как жизнь. Все это длится, длится, и нет никакой причины, отчего бы это кончилось. Возможностям нет числа, случаев великое множество — не так ли? Но где-то подстерегает молчание. И вмешивается. Как странно: вдруг, на повороте фразы, повесть уходит в пустоту страницы и теряется в ней — говорят, так порой теряются ручьи в песках пустыни.

Французские повести

Жорж Перек, Жан-Луи Кюртис и др.

Повести французских писателей 1960-х годов. Повесть «Вещи» Жоржа Перека рассказывает о людях и обществе шестидесятых годов, о французах середины нашего века, даже тогда, когда касаются вечных проблем бытия. Художник-реалист Перек говорит о несовместимости собственнического общества, точнее, его современной модификации — потребительского общества — и подлинной человечности, поражаемой и деформируемой в самых глубоких, самых интимных своих проявлениях. Жан-Луи Кюртис — один из самых читаемых...

Из всей чепухи, которой нам запудривают мозги, самая верная - альтруизм. Люди всегда делают только то, что хотят.

Милая, наивная Китти, она все еще думает, что живет в мире, где можно вызвать полицию.

Растревоженный эфир

Ирвин Шоу

Эфир растревожен… В его волны вливается слишком многое — боль, цинизм, измена идеалам. Таковы люди, диктующие миру моду, стиль, образ жизни. Но рабочий день завершается — и короли масс-медиа идут домой. В пустоту. В усталость. В семьи, превратившиеся в унылое партнерство по жизни, и романы, обреченные на разрыв. Это — бизнес. Это — жизнь.

Миссис Харрис была разумной женщиной и реалисткой, жизнь её трудно было назвать полной неожиданностей… особенно приятных неожиданностей…

Цветы для миссис Харрис

Пол Гэллико

Миссис Харрис, скромная лондонская уборщица, однажды видит в шкафу клиентки платье от Диора — и у нее вдруг появляется мечта о столь же восхитительном платье. Эта мечта приведет миссис Харрис в Париж, познакомит с удивительными людьми, устроит ей чудные каникулы. Загадочным образом эта мечта пусть немного, но улучшит весь мир. Таких книжек — добрых, ласковых, веселых — должно быть много-много. Тогда, глядишь, и реальный мир изменится к лучшему.

Ненависть с привкусом признательности – странная смесь чувств. Гремучая смесь.

Ведьма с серебряной меткой. Книга 1

Оливия Штерн

Она совершила преступление и должна понести наказание — стать игрушкой самого страшного человека королевства и быть ею до тех пор, пока он не насладится местью сполна. Но как жить во власти чудовища, если сердце принадлежит другому? Как не потерять себя в сумерках ненависти и боли? А может быть, тот, кого она осмелилась полюбить, и вовсе не достоин этого чувства, подобного бриллианту?

Понимать и принимать правду о том, что всякая любовь есть в той или иной мере рабство

Это я тебя убила

Екатерина Звонцова

Наш мир устроен очень просто: слушайся богов Святой Горы, чти их правила – и с тобой ничего не случится. Я всегда ненавидела правила. Потому что родилась одной из тех, кому отказали в долгой жизни. Принцесса Орфо Каператис. Волшебница в мире, где волшебники неизбежно умирают и сходят с ума. От этой участи меня уберегал Эвер, мой гаситель, мой хранитель, мой друг. Теперь он в Подземье, в краю жутких тварей и теней, откуда нет возврата. И это моя вина. Чтобы спасти Эвера, я готова на всё. Но...

Она давно знала, что женщины куда более жестоки и беспощадны, чем мужчины, и еще раз получила тому доказательство.

История О.

Полин Реаж

Захватывающая история молодой женщины по имени O. уже не одно десятилетие будоражит умы определенной части человечества…

« Она утешится, подумала я. Хочет не хочет, но забудет. Время — великий врач. Когда умер мой дорогой папа, мне казалось, что я никогда не привыкну к этой мысли, но через два-три месяца наступали мгновенья, когда мне казалось, что его вовсе никогда не было. »

Третий брак

Костас Тахцис

Самый известный роман греческого писателя Костаса Тахциса, получивший скандальную славу и вошедший в литературный канон еще при жизни автора, впервые выходит отдельным изданием на русском языке вместе с небольшим сборником автобиографических рассказов.

Гений это ум, знающий свои пределы.

Бунтующий человек

Альбер Камю

Альбер Камю (1913–1960) — французский писатель, драматург, один из основателей французского «атеистического» экзистенциализма, лауреат Нобелевской премии по литературе. Основные философские произведения мыслителя — «Миф о Сизифе» (разработка философии и эстетики «абсурда») «Бунтующий человек» (полемика с нигилизмом, рассматриваемым как предпосылка теории и практики тоталитаризма), «Письма к немецкому другу» и «Шведские речи». К написанию «Бунтующего человека» Камю приступил в феврале 1950 г....

- Кто так молится: "Боже, сделай меня добродетельным, но не сегодня"? Не помните?
- Нет. Вы, наверное.
- Я-то конечно. Каждый вечер.

"Отвечать, что ты не читал последнего модного романа, когда ты его в самом деле не читал, - это банально".

Возвращение в Брайдсхед

Ивлин Во

Творчество классика английской литературы XX столетия Ивлина Во (1903-1966) хорошо известно в России. «Возвращение в Брайдсхед» (1945) — один из лучших романов писателя, знакомый читателям и по блестящей телевизионной экранизации.

Сентиментальный говорите? Антиобщественный? Нельзя предпочитать деревья людям?
А я вам скажу: смотря по тому, какие деревья, какие люди.
Насчет некоторых ничего больше не остается, чем пожелать им холеру в кишках.

Глотнуть воздуха

Джордж Оруэлл

Мещанское счастье безлико, как безлики типовые домики в предместье. Мещанское счастье благопристойно, как благопристойны нравы в предместье. Телевизор, автомобиль, газон, жена — казалось бы, о чем еще мечтать? Но однажды происходит чудо. Типичному обитателю предместья попадается на глаза афиша, случайная фраза из которой будит в нем воспоминания о далеком детстве, заставляя по-новому взглянуть на свою жизнь...

Дети обладали способностью развеивать социальный дискомфорт. Их можно было спрашивать о чем угодно, с гарантией получая забавные ответы. Можно было покинуть комнату ради того, чтобы удовлетворить ту или иную детскую потребность. Или же, в наихудшем из вариантов развития событий, можно было, по  крайней мере, твердо рассчитывать, что в  присутствии детей все будут воздерживаться от ругательств.

Наследники с Пайнэппл-стрит

Дженни Джексон

Бруклин известен своими легендарными домами из коричневого камня, особенно на так называемых фруктовых улицах. В одном из этих величественных особняков уже несколько поколений живут Стоктоны. Дарли – старшая дочь – последовала зову сердца, променяв успешную карьеру и фамильные привилегии на материнство. Саша – девушка из среднего класса – вышла замуж за наследника семейства и оказалась в эпицентре незнакомого ей мира. Джорджиана – младшая дочь и фаворитка семьи – столкнулась с суровой...

- "Это измена", - говорил я себе, вспоминая ночь, но как чистосердечно и настойчиво ни пытался я прицепить это коварное слово хоть к какому-нибудь из испытываемых мною чувств, - как его сам себе ни навязывал, - оно решительно не удерживалось, отклеивалось, соскальзывало, отпадало от меня. Но если не измена - то что же это. Ведь если содеянное мною не измена, то это значит, что духовное мое начало нисколько не ответственно за мое чувственное, что чувственность моя, как бы грязна она ни была, не может запачкать духовного, что чувственность моя открыта всем женщинам, духовность же только одной Соне, и что чувственность во мне как-то отделена от духовности. Я не столько знал, сколько чувствовал, что во всем этом есть какая-то правда, - но уже что-то тяжелое сдвинулось во мне, и я не смог отвернуться от возникшего во мне образа, в котором Соня, поставленная на мое место, совершает нечто подобное, и что с ней случается то самое, что случилось нынче со мной. Конечно, я и чувствовал и знал, что это совершенно невозможно, что ничего похожего с Соней случиться не могло и не может, но вот именно это-то сознание невозможности подобного происшествия с Соней - с очевидной ясностью говорило за то, что у нее-то, у женщины, чувственность может и даже должна запачкать духовность и что ее женская духовность отвечает в полной мере за проступок ее чувственности. Выходило так, что в ней, в Соне, в женщине - духовность и чувственность слиты воедино, и что признать их отделенными друг от друга, раздвоенными, взаимно неответственными и расколотыми, как у меня, - это значило расколоть себе жизнь.
И я представил себе, конечно, не Соню, а другую девушку или женщину примерно из такой же, как и я, семьи, и так же, как и я, в кого-нибудь влюбленную с чрезвычайной, с исключительной жаркостью. Вот она одна возвращаясь домой, вот в темноте бульварной ее догоняет какой-нибудь хлыщ, она не знает его, она даже не может хорошенько рассмотреть его, молод ли, уродлив или стар он, но вот он хватает ее, он гадко тискает и скверно целует - и она уже готова, она согласна на все, она едет к нему, и главное, уходя поутру, даже не взглянув на того, с кем проспала эту ночь, - выходит, и возвращается домой, не только не чувствует себя загрязненной, а с чистенькой радостью ждет свидания с человеком, в которого влюблена. К такой женщине как-то само собой подкрадывается страшное слово: проститутка. И получалось странное. Получалось, что если мужчина делает то, что он делает, - так он мужчина. А если женщина делает то, что мужчина, - так она проститутка. И выходило еще, что раздвоение духовности и чувственности в мужчине - есть признак мужественности, а раздвоение духовности и чувственности в женщине - есть признак проституционности.
Я начал сличать этот неожиданный для меня вывод. Вот я, Вадим Масленников, будущий юрист, будущий, как это утверждает окружающий меня мир, полезный и уважаемый член общества. А между тем, - где бы я ни был, в трамвае ли, в кафе, в театре, в ресторане, на улице - словом, всюду, всюду, - достаточно посмотреть мне на фигуру женщины, достаточно даже не видя ее лица, прельститься выпуклостью или худобой ее бедр, - и, свершись все по моему желанию, я бы, не сказав этой женщине и двух слов, уже потащил бы ее на постель, на скамейку, а то и в подворотню. И я бы несомненно так бы и поступил, если бы женщины позволяли мне этакое проделывать. Но ведь это раздвоение во мне духовного и чувственного начала, в силу которого во мне не встречается нравственных препятствий к осуществлению таких позывов, - ведь это то самое раздвоение и было же главной причиной того, почему мои товарищи признавали меня и молодчиной и ухарем. Ведь если бы во мне было полное слияние духовного и чувственного, то я бы ведь смертно влюблялся решительно в каждую женщину, которая чувственно прельщала бы меня, и тогда мои товарищи, беспрестанно смеясь надо мною, дразнили бы меня бабой, девчонкой или еще каким-нибудь другим словом, но обязательно таким, в котором было бы ярко выражено их мальчишеское презрение к проявляемому мною женственному началу. Значит, во мне, в мужчине, это мое раздвоение духовности и чувственности воспринималось окружающими, как признак мужественности, молодечества.
Ну а вот если бы я, с этим моим раздвоением духовности или чувственности, был бы не гимназистом, а гимназисткой, девушкой. Если бы я, будучи девушкой, точно так же в кафе ли, в трамвае, в театре, на улице, словом, всюду-всюду, увидав мужчину, подчас не разглядев даже его лица, просто разволновавшись от мускулов его бедр (а в силу раздвоения во мне духовности и чувственности, не испытывая в себе препятствий к осуществлению этих моих позывов), тут же, бессловесно и с веселостью побуждала и разрешала бы тащить себя на постель, на скамейку, а то и в подворотню, - какое впечатление произвело бы такое мое действие на моих подруг, на окружающих, или даже на мужчин, которые имели со мной дело. Были бы эти мои поступки толкуемы и воспринимаемы, как проявление мною молодечества, ухарства, мужественности? Даже смешно подумать. Ведь даже сомнений не может возникнуть, что я тут же и решительно всеми была бы общественно заклеймлена, как проститутка, да к тому же еще не как проститутка в смысле жертвы среды или материальных страданий (такую ведь можно оправдать), - а как проститутка вследствие внешней проявляемости внутренних моих наитий, иначе говоря, такая, которой уже нет и не может быть оправданий. Значит, и верно и справедливо то, что раздвоение духовности и чувственности в мужчине есть признак его мужественности, - а раздвоение духовности и чувственности в женщине есть признак ее проституционности. И значит, достаточно всем женщинам дружно пойти по пути омужествления - и мир, весь мир превратится в публичный дом.

Роман с кокаином

Марк Агеев

«Роман с кокаином» — это повествование от лица молодого человека, жившего в Москве в годы до и после революции, о своем развитии: от школьника до наркомана. Кульминационными моментами этой психологически детализированной «исповеди», часто мазохистски выставляющей напоказ внутренние злые силы, становятся наблюдения героя над самим собой в различных стадиях воздействия наркотиков. Такие темы, как плотская и духовная любовь, презрение к человеческому роду, от природы подлому и жалкому, ненависть к...

Я создан не для того, чтобы думать. Я создан для того, чтобы есть.

— Ты выжил. — У меня не было выбора.

Мое любимое чудовище

Элизабет Хойт

Талантливая актриса Лили Стамп, впутавшаяся в отчаянное предприятие по восстановлению маленького театра в центре заброшенного увеселительного сада, вынуждена жить чуть ли не в руинах этого театра вместе с маленьким приемным сыном и преданной служанкой. Смелый малыш заводит дружбу с мрачным немым садовником по прозвищу Чудовище, а потом и сама Лили понемногу начинает доверять этому таинственному человеку, к которому ее почему-то тянет все сильнее. Девушка не знает, что под маской Чудовища...

" Русские - самый великодушный, храбрый и решительный народ в мире! "

Вешние воды

Иван Тургенев

«…Часу во втором ночи он вернулся в свой кабинет. Он выслал слугу, зажегшего свечки, и, бросившись в кресло около камина, закрыл лицо обеими руками. Никогда еще он не чувствовал такой усталости – телесной и душевной. Целый вечер он провел с приятными дамами, с образованными мужчинами; некоторые из дам были красивы, почти все мужчины отличались умом и талантами – сам он беседовал весьма успешно и даже блистательно… и, со всем тем, никогда еще то «taedium vitae», о котором говорили уже римляне,...

"Дети от неудачных браков всегда особенно торопятся вступить в брак."

Большие надежды

Чарльз Диккенс

В романе "Большие надежды" - одном из последних произведений Диккенса, жемчужине его творчества, рассказана история жизни и крушения надежд молодого Филиппа Пиррипа, прозванного в детстве Пипом. Мечты Пипа о карьере, любви и благополучии в "мире джентльменов" разбиваются в один миг, едва он узнает страшную тайну своего неизвестного покровителя, которого преследует полиция. Деньги, окрашенные кровью и отмеченные печатью преступления, как убеждается Пип, не могут принести счастья. Но что в таком...

Слезы очищают легкие, умывают лицо, укрепляют зрение и успокаивают нервы — так плачь же хорошенько!

Приключения Оливера Твиста

Чарльз Диккенс

Английский писатель Чарльз Диккенс понятен и дорог читателям всех поколений и национальностей. И это неудивительно, ведь он писал о том, что хорошо известно каждому: о добре и зле, о семейных ценностях, о наказании пороков и награде добродетели. Гениальное воображение Диккенса давало ему возможность пережить множество жизней за своих героев. На долю одного из них — Оливера Твиста выпала нелегкая судьба, но этот лукавый, трогательный и чистый душой мальчик, пройдя воровскую школу Феджина, пережив...

Лишь пройдя через тяжелые испытания, можно войти во Врата закона и тем самым постичь учение Будды, а потому следует закалять в тяготах свою плоть и держать чрево в голоде. Если тебя изо дня в день окружают хлад и голод, то в душе твоей не смогут родиться блудливые мысли и страсти, все мутное и грязное начнет постепенно из тебя уходить, уступая место чистому и светлому. И если так будет продолжаться непрерывно и долгое время, то рано или поздно ты станешь Буддой. И наоборот, если изо дня в день ты будешь жить подаянием, которое даруют тебе твои благодетели, словом, питаться, не обрабатывая землю, а одеваться — не прядя пряжу, то никакого проку в твоей жизни не будет, ибо постоянная дума о том, как поскорее набить чрево, породит праздную леность, подобно тому как и желание держать свою плоть в тепле и неге — ленивую дрему. Но праздность обычно порождает желания и страсти, а дрема — пустые мечтания. Разве возможно с их помощью постичь учение Будды? Увы, никогда! Ибо они разными путями незаметно подведут тебя лишь к вратам преисподней. Вот почему я отвергаю подаяния и живу лишь тем, что дают мне мои силы.

Полуночник Вэйян, или Подстилка из плоти

Ли Юй

В сборник произведений Ли Юя, классика китайской литературы XVII века, прозаика, драматурга и теоретика театра, вошел роман «Полуночник Вэйян», повесть «Двенадцать башен», а также повести из цикла «Безмолвные пьесы». В основе сюжета весьма откровенного и занимательного «Полуночника Вэйяна» – приключения китайского студента, пустившегося во все тяжкие. Китайский донжуан усердно познает радости плотской любви, однако страсти человеческие рано или поздно выкипают, а в осадке остаются горечь,...

Гильотина — лучшее средство от перхоти и головной боли.

Секретная помощница для Полковника

Ольга Гольдфайн

— Ты знал, что от меня невозможно ничего скрыть. Я читаю человека как открытую книгу. Какой смыл было лгать? — Послушай, я правда не знаю, как она оказалась в моей постели. Не помню, было ли что-то между нами. И я уже не мальчик, чтобы выкручиваться и заниматься враньём. — Ненавижу тебя! Ты просил помощи, а в итоге разбил моё сердце. Не ищи меня. Мы больше не увидимся. 18+

Мужчины куда примитивней, чем тебе кажется, мое милое дитя. А вот то, что происходит в лживых, извращенных умах женщин, может кого угодно поставить в тупик.

– ... ты на кой их отпинал?
– Сказано было попросить выполнить порученное им обязательство. Я и попросил.
– Когтями по роже?
– Нет, это я уже уговаривал.

Ведьма и закон

Евгения Чепенко

Она – маг высшей категории, единственная из четырех свободных, владеющих пылью, высокооплачиваемый специалист, сотрудник Интерпола. Она умна, нестандартно мыслит и всегда выходит за рамки. А еще у нее социофобия, акрофобия, амаксофобия, апифобия, она летает на метле и мало кто рад ей при личном знакомстве. Встречайте, Маруся Козлова…

"Пока я искоса рассматривала их костюмы и прикладывала поистине титанические усилия, чтобы не оскорбить сильных мира сего явно неуместным весельем, они молчали и куда более бесцеремонно разглядывали меня.
-Простовата, - жеманно сказала женщина. – Но разве у нас есть выбор?
Нет, вы только послушайте, тоже мне, ценители нашлись! Одним старовата, другим простовата… А главное ведь, что всё равно использовать собираются, хоть и ворчат. Мир каких-то критиканов и ворчунов."

История очередной попаданки

Дарья Быкова

В мире произошло столько изменений за последнее время! Но самое важное – теперь можно отправиться в другой мир так же просто, как съездить в другой город. И вот после основной программы встречи выпускников мы, на свою голову, решили отправиться к эльфам. Но что-то пошло не так, и нас всех разделили в борьбе за магические способности попаданцев. Что делать, если тебя не ценят в родном мире и в том, куда ты попала, тоже не оценили? Быть может, дело не в мире, а во мне? А может, эта странная...

У дверей прохлаждались трое вооружённых увальней, чем-то напоминавших сброд из Мос-Айсли.
— Здрасте, — добродушно сказал один из них, с сальными волосами и неряшливыми усами, которые блестели на свету. Здоровяк глянул на капитана, потом на вуки. — Назовите ваше имя и груз.
— Дарт Вейдер, — представился Хан. — Привёз посылку с невыполненными имперскими обещаниями.

Игра вслепую

Тимоти Зан

Битва при Явине отгремела, и «Звезда Смерти» взорвана, но повстанцам еще далеко до победы. Героям отчаянно нужны ресурсы, верные союзники и в первую очередь новая база. Поэтому они принимают приглашение имперского губернатора, решившего перейти на сторону мятежников. Однако ничто не ускользает от внимания Императора, и расправиться с заговорщиками отправляется лучший императорский агент. Мара Джейд во главе отряда штурмовиков «Карающая длань» отправляется вершить правосудие над...

Она работала, как все интеллигентные женщины при обеспеченных мужьях. Научным сотрудником в Русском музее.

Хроника гнусных времен

Татьяна Устинова

Кирилл никак не предполагал, что девушка в очках по имени Настя окажется ему настолько дорога и он, плюнув на поездку в Дублин, будет заниматься расследованием смерти ее бабушки! Настя не верит, что бабушка погибла, уронив в ванну фен. Кирилл, обследовав дом, согласен с ней. И теперь не только Насте и ее родственникам, но и Кириллу хочется выяснить: на какие деньги полвека безбедно существовала старушка, которая оставила в наследство и бриллиантовое колье, стоимостью в сто тысяч долларов, и...