Из дома вышла очень величественная женщина. По рукам и шее было видно, что она уже миновала пору девичьего цветения (парни, не верьте щекам, груди и талии. Руки и шея — вот те лакмусовые бумажки, которые всегда выдадут возраст у женщ… Ай, не бейте меня, мне же больно!), но при этом была очень красива, вступив в тот самый опасный женский возраст, когда одного взгляда достаточно, чтобы отбившийся от стаи мужик пошел за ней, как телок на привязи. И в целом она была из той редкой категории женщин, которые берут в плен мужчин независимо от желания и согласия последних.
Бабушка моя пела про толпу цыганок и Кибитку Кочевую. Я думала, что все цыганки уже умерли тогда, когда Пушкин умер. Двести лет назад. И их предводительница Кибитка Кочевая тоже умерла. А оказывается, какие то цыганки еще есть. Может, и Кибитка Кочевая где то есть тоже.
– Спячка, это интересно! – серьезно заметил гоблин, потерев пальцами узкий подбородок. – Как на счет… Мама за ночь сдохла, а я ее похоронил?
– Да вы издеваетесь? Ребенок сразу спросит, а где похоронили? – ужаснулась я, глядя на него обалдевшими глазами на это чудовище в костюме.
– Под деревом! Не переживайте, я сделаю вид, что там что-то рыл!
Воспоминания – худший вид казни. Это если они окрашены черным. И сладчайшее из удовольствий. Это когда они окрашены розовым и золотым.
Георгий Алексеевич Князев: "Я верю, и здесь я неисправимый мечтатель, что настанет такое время, когда войны не будет на земле".
«Стихи не должны читать артисты. Стихи должны читать поэты».
"Если верить картушу на его груди, то был Ахмос из восемнадцатой династии, "объединяющий во славе". Однако поскольку сам он на данный момент был разъединен с собственной головой, руками и ногами, его титул выглядел пустой похвальбой."
Пугает неизвестное, здесь же все было ясно. Мы столкнулись с противником лицом к лицу (если так можно выразиться), выяснили его слабые места. И теперь его стоило опасаться, но не бояться.
у моего народа есть пословица «не стоит делить шкуру неубитого крупного опасного зверя»
Когда ты лабораторная мышь, только и остаётся, что надеяться на лучшее.
В кардиологии всё было сложно, но понятно. Есть диагноз, есть протокол лечения, есть прогнозы, основанные на статистике и опыте. Конечно, каждый случай уникален, но общие принципы работают. А в личной жизни? Где протоколы для лечения разбитого сердца? Где алгоритмы действий после предательства?
Анатолий, как и большинство людей в аналогичных ситуациях, сам себе нашёл объяснение и сам в него поверил. Прелесть как удобно!
А родные должны говорить только правду, какой бы горькой она ни была.
Кому пришло бы в голову, что речь идет не о мешках кофе, не о бочках сахара, а о живых людях?
«Пусть сдохнут те, кто нас не захотел!»
... на любую ситуацию можно посмотреть с разных сторон. Главное — уметь это делать… и понимать, что счастье — не в обладании кем-то…
Счастье — внутри тебя самого, и в возможности подарить другому человеку свободу.
Страшно знать свой конец и не иметь возможности ему помешать
человеку словами не выразить и половины того, что в нём есть. Дружба молчалива. Всё истинное немногословно. Всё сильное и настоящее лаконично. Всё умное кратко.
...Все мы живём иллюзиями, как слепые котята, пока не торкнет хорошенько. И только тогда видим своё истинное лицо.
"... подчас выживание зависит от того, насколько человек наблюдателен."
нет более полезной в хозяйстве вещи, чем виноватый мужчина
Главное - поверить в свои способности и силы, и тогда невозможного для тебя не будет.
« — Я люблю грозу. Гром, ливень, лужи, промокшую обувь. Когда надвигаются тучи, меня охватывает радостное предвкушение. Все кажется красивее под дождем. Не спрашивайте меня почему. Но в грозу словно открывается иной мир возможностей. Раньше я ощущала себя супергероем, катаясь на велосипеде по опасным скользким дорогам. Или Олимпийским атлетом, преодолевающим тяжелые испытания, чтобы добраться до финиша.
Но даже в солнечные дни, будучи маленькой девочкой, я просыпалась с тем же ощущением трепета. Ты заставлял меня чувствовать радостное предвкушение так же, как симфония грозы. Ты был моей бурей под солнцем, громом в скучном, безоблачном небе. Помню, я проглатывала завтрак так быстро, как могла, чтобы поскорее постучаться к тебе в дверь. Мы гуляли днями напролет, возвращаясь домой только поесть или поспать, играли в прятки, лазили по деревьям, ты качал меня на качелях. Будучи твоей сообщницей, я снова поняла, что такое дом. Видите ли, когда мне было десять, моя мама умерла. У нее был рак, и я потеряла ее, толком не узнав. Мир казался таким ненадежным, я была так напугана. Но с тобой все опять встало на свои места. С тобой я стала смелой и свободной. Как будто часть меня, умершая вместе с мамой, ожила после встречи с тобой, и было уже не так больно. Мне было не больно, когда рядом был ты.
Но однажды, совершенно внезапно, я потеряла и тебя. Боль вернулась, мне было так плохо, когда ты меня возненавидел. Моя гроза ушла, ты стал жестоким. Этому не было объяснения. Ты просто исчез. И мое сердце разрывалось на части. Я скучала по тебе. Я скучала по маме. Хуже всего стало, когда ты начал меня обижать. Твои слова и действия заставили меня возненавидеть школу. Из-за них я чувствовала себя некомфортно в собственном доме.
Все по-прежнему болит, но я знаю, в этом нет моей вины. Я могла бы описать тебя множеством слов, однако лишь одно включает в себя грусть, злость, ничтожность, жалость – трус. Через год меня тут не будет, а ты останешься неудачником, чей высший предел существования ограничится школой.
Ты был моей бурей, моим грозовым облаком, моим деревом под проливным дождем. Я любила все эти вещи, и я любила тебя. Но сейчас? Ты - чертова засуха.»
Там, где есть ром на одного, найдётся и на двоих.
И вообще один король — это выгоднее, чем все парламенты мира, вместе взятые и где поглубже утопленные. Почему? Потому что это — его государство, его хозяйство. В его интересах, чтобы оно было сильным, ухоженным, уютным. А для всяких там депутатов — это всего лишь временная кормушка. Вот и воруют…