я начинаю понимать, почему Руслан не верит мне, почему не хочет даже думать о том, что я на самом деле не предавала его. Им движет страх. Окунуться в отношения с головой, довериться другому человеку, утонуть в нем без возможности всплыть наружу, а потом снова оказаться на краю пропасти из-за предательства.
Ранящее слово имеет тысячи форм, никто — ни стрелявший, ни жертва — не знает, какое из выстреленных слов попало в цель. А потом говорят — ты лжешь, или еще оскорбительнее — ты забыл.
На войне узнаешь людей по-настоящему. Мне теперь это ясно. Она — как лакмусовая бумажка, как проявитель какой-то особенный. Валега вот читает по складам, в делении путается, не знает, сколько семью восемь, и спроси его, что такое социализм или родина, он, ей-богу ж, толком не объяснит: слишком для него трудно определяемые словами понятия. Но за эту родину — за меня, Игоря, за товарищей своих по полку, за свою покосившуюся хибарку где-то на Алтае — он будет драться до последнего патрона. А кончатся патроны кулаками, зубами… вот это и есть русский человек. Сидя в окопах, он будет больше старшину ругать, чем немцев, а дойдет до дела — покажет себя. А делить, умножать и читать не по складам всегда научится, было б время и желание…
Деньги – дерьмо.
"Дружба без выгоды, любовь без обмана."
Однажды утром отец-водяной сказал:– Пойдем, сынок, поплывем к берегу. Самое для тебя время высунуть из воды свой нос!И они поплыли к берегу, и Маленький Водяной впервые в жизни высунул из воды голову. Но сейчас же снова нырнул.– Боишься? – спросил отец.Маленький Водяной тер кулачками глаза.– Меня ослепило. Там, наверху, всегда так светло? – спросил он.– Когда светит солнце, всегда светло, – ответил отец-водяной. – Но ты к этому привыкнешь. Прищуривайся, когда выныриваешь, и дело пойдет. А еще лучше, смотри сквозь пальцы, вот так…Они вынырнули во второй раз. Маленький Водяной щурился и осторожно посматривал сквозь розовые перепонки между пальчиками.
Perhaps we all give the best of our hearts uncritically—to those who hardly think about us in return.
Сильные чувства отличаются тем, что внезапно, помимо нашей воли и сознания, переходят в поступки.
Взрослые всё время говорят, что волноваться не о чем, а в это время твоя жизнь ломается на куски.
С привычной осторожностью солдата, который отправился в поход на вражескую территорию, он окинул взглядом комнату.
Мак с ребятами считали – очень глупо не брать в дорогу соль, перец и кофе .
— Ты говоришь, как-будто это нормальное дело. — Кто может судить, нормальное оно или нет, если не ты и я?— Ты и я.
– Так ты, значит, занимаешься танцами. Это хорошо, будешь уметь красиво танцевать.
– Вот еще, – снова махнула рукой Сашенька. – Мы занимаемся танцами совсем не для того, чтобы уметь красиво танцевать.
– А для чего же? – удивились присутствующие.
– Мы занимаемся танцами для того, чтобы быть женственными, – наставительно сказала она. И тут же снова приняв предыдущую позу, сказала тем же голосом:
– Девочки, вы должны быть женственными, иначе все женихи убегут от вас. А зачем они нужны, эти женихи? – недоуменно прибавила она уже своим обычным голосом.
Однажды Исинхай сказал: "Отношения прекращаются в тот момент, когда их начинают выяснять".
— Дарла-а! Дарла-а сказала-а, Зу-уля сдела-ал! — Настоящий мужчина, — восторженно вздохнула некромантка
По-видимому, есть только одно средство не принимать что-то близко к сердцу - вообще поменьше чувствовать.
Никакой брак не идеален, но над своим мы усердно работаем. Повезло, что один из нас имеет волю поддерживать в нём жизнь в переломные моменты, что ни разу, когда на горизонте темнело, оба мы не опустили рук. Брак требует, чтобы каждый делал своё дело, и это верно, но совсем не обязательно всегда в одно и то же время. Для сохранения брака всегда нужен хотя бы один человек. Когда один оказывается на взводе, другой может его уговорить. Кто-то в лагере должен следить за тем, чтобы костёр не погас.
– Можно быть правителем и при этом оставаться человеком, – не согласилась я.
– Это слабость, Алина. – Ладони на моих плечах сжались чуть сильнее. – А слабые живут недолго. Слишком легко управлять, если знаешь, куда надавить.
– И если не боишься, что в ответ на тебя надавят так, что и мокрого места не останется, – добавила я. – Шантажист – смертельно опасная профессия.
Счастье надо ловить и радоваться ему, а не заглатывать, переваривать и выкидывать прочь, даже не распробовав!
– Не хочу начинать развод при ребёнке. Вот отвезу Данилку к маме на каникулы и тогда развернусь во всю ширь. А сейчас никак нельзя допустить скандалов при сыне. Понимаешь меня? – спросила подругу.
– В тебе слишком много порядочности для нашего мира. За это я тебя люблю и ценю.
Вот в чем беда с близкими родственниками. Как врачи-извращенцы, они знают, где самые больные места.
"Да, кум, пока не перевелись олухи на Руси, что подписывают бумаги, не читая, нашему брату можно жить."
Нет, мамочка, я не поддамся на ваши манипуляции. Только сейчас поняла, что все свои двадцать с небольшим я жила так, как удобно вам. Теперь настала моя очередь брать жизнь в свои руки.
Верно говорят — не играй с игроком, все равно проиграешь.
Лучше дать в метро интеллигентной старушке полсотни. Неожиданно, на радость и себе, и ей…
— Интеллигентная не возьмет…
— Голодная возьмет…
— Подачку?
— Сострадание.