Я пожала плечами:
– Если рассуждать абстрактно, я могу не только передать вам бумаги. Я могу, например, поцеловать вас, стукнуть зонтиком или угостить слипшимися карамельками. Представляете, какая я добрая, что этого не делаю и всего лишь хочу увидеть мужа?
Женщины...у них, знаете ли, удивительный дар- как бы ни хромала ваша история, они сумеют снабдить ее костылями.
"Но ведь дело еще и в том, что на каком-то глубинном уровне нам сложно понять, что другие - такие же люди, как и мы. Мы либо идеализируем их, как богов, либо презираем, как животных".
Еще одно правило колдовства: точно знать, когда колдовство не нужно.
Кстати, Траут написал книгу про денежное дерево. Вместо листьев на дереве росли двадцатидолларовые бумажки, вместо цветов – акции, вместо фруктов – бриллианты. Дерево привлекало людей, они убивали друг дружку, бегая вокруг ствола, и отлично удобряли землю своими трупами.
- Если молодой и красивый парень не думает о девчонках, значит он одержимый, - авторитетно заявил толстяк. - В одержимы долго не живут. Поверь моему опытц
Когда люди ощущают себя взрослыми наравне с другими взрослыми, они понимают, что их тела принадлежат только им и они могут отдать их своим супругам, наслаждаясь этим. Только в таком случае возможно обоюдное удовольствие.
Остерегайтесь искусных объяснений, которыми мы пытаемся оправдать наше низко-тонное поведение. Мы замечательно изобретательны в этом.
Не нашедшая плотского воплощения любовь так могущественна.
В те дни только отчаянно бедные люди не держали слуг, а в нашей семье работа по дому считалась такой же опасной, как лабораторные эксперименты с кислотами, поскольку можно было повредить руки, которые следовало беречь для игры на фортепиано.
Как хорошо известно всем нам, каждый вновь рождающийся день для кого-то будет первым, для кого-то последним, а для кого-то - очередным.
Однажды, давным-давно, мне пришла в голову метафора... Надеюсь, вы простите мне такую откровенность... Как-будто море - женщина, которую насилует эта толпа потных тел. Мне стало так нестерпимо жалко его... Не знаю, откуда пришел этот образ, но прогнать я его не смогла. С тех пор избегаю городских пляжей, боюсь увидеть там что-то преступное и непристойное.
Бывает, что человек видит многое, делает вещи, которые преследуют его, иногда они даже заставляют его ненавидеть себя. Нехорошо держать это в себе. Это разъедает изнутри, как раковая опухоль.
«сам не понимал того, как искажается и окрашивается прошлое, видимое сквозь призму скверного настроения.»
Мне не хотелось умирать, так и не успев понять, что такое нормальная жизнь.
Чем больше вас фотографируют, тем бледнее становится ваша внутренняя жизнь. Пока вас фотографируют, ваша душа прозябает, это время для вашей души — мертвый сезон. Разве может голова думать о чем-то еще, когда приходится изображать все ту же полуулыбку и легкую задумчивость?
"В первый момент действия отдельного человека оцениваются как хорошие или плохие вне всякой связи с побудительным мотивом, но в расчет принимаются только полезные или вредные последствия. Тем не менее скоро люди забывают причину такой оценки и думают, что качество хороший и плохой были изначально присущи самим действиям, независимо от следствий..." (Фридрих Ницше)
Подумайте, только подумайте: автор писал своё сочинение в одиночестве, и читатель прочёл его в одиночестве, но таким образом они оказались наедине друг с другом!
За церковной оградой Рианнон вновь сжала его ладонь — в знак утешения, или извинения, или чего-то, что сошло бы за понимание, или просто как человек, который дает понять другу: что бы ни случилось, мы переживем это вместе
В большой книге жизни они ничего не видят, кроме запачканных полей.
Всем известно, что клоунами часто становятся тогда, когда ничего другого уже не получается. Если заглянуть под наши непроницаемые белые маски, можно разглядеть черты тех, кто когда-то гордился своим настоящим лицом. Например, обнаружить лицо воздушного гимнаста, у которого сдали нервы, наездника, который то и дело падал, жонглера, у которого -- от пьянства или горя -- так трясутся руки, что ему не удержать мячи в воздухе.
Он зарядил пистолет, и Алекс снова взяла его в руки. Она прицелилась и выстрелила, понимая, что с каждым выстрелом все больше отдаляет себя от той, кем она была. И была ли она такой на самом деле? Или же она жила в мире своих иллюзий, играя ту роль, которую ее мать создала для нее?
– Не думай о стрельбе, почувствуй ее всем своим телом. Отдайся ей, и она станет твоим наркотиком, – произнес Хангер.
И Алекс снова выстрелила, стирая тревоги последних дней. Она больше не стала спрашивать его ни о чем, ведь если Девил вернется к выходным, то это значит, он цел и невредим. Пусть беспокойство о нем осталось, но теперь ей было чем занять себя до возвращения ее самого сильного наркотика.
- Почти во всех семьях рождается глупец или безумный, деточка, - уверяла Клара, пока внимательно следила за своим вязанием, потому что за все эти годы так и не научилась вязать не глядя. - Иногда их не видно, потому что их прячут, словно это стыд. Их закрывают в самых отдаленных комнатах, чтобы не видели гости. На самом деле стыдиться не следует, они тоже - творение Божье.
- Но в нашей семье нет ни одного, бабушка, - отвечала Альба.
- Нет. У нас безумие распределилось на всех, а не сосредоточилось в ком-нибудь одном, а то и у нас был бы настоящий сумасшедший.
Через полтора года Ленечка выправился, окреп физически и стал радовать Буравковых здоровым аппетитом.
Я не понимаю, зачем нужно все то, что мы делаем - любой из нас. Все это лишь наши причуды. Почему бы нам не признать, что наша жизнь пуста - пуста, как пустыня, в которой мы живем, - и не заняться весело подсчетом овец и мытьем чашек?