о совершённом выборе жалеть было глупо, я ведь его уже совершила
Эйзенштейн обладал необыкновенной способностью заставлять собеседника говорить на самые основные, глубокие темы. Он как бы вытаскивал из вас мысль, которая, может быть, дремала бы, умерла бы вовсе не вскрытой, если бы Эйзенштейн не разбудил ее. Вот так же он разбудил и всю советскую кинематографию. Своим
«Броненосцем» он первый сказал нам, сказал всему миру, кто мы и на что мы способны.
Не плачь, не кричи,
В черной мантии у Смерти
Дребезжат уже ключи
Я пришел - открой мне дверцу
Отопри замочек - крак!
Никуда уже не деться
Умер? Заходи, раз так
Дай Паромщику монетку.
Заберет ее паук!
Оборвалась твоя ветка
Огонек в глазах потух.
В полном жизненном тупике из хорошего остаётся только оптимизм.
Хотя человек и был сотворен по образу и подобию Бога, людские деяния и замыслы нередко основывались на самых что ни на есть дьявольских идеях.
Мир, друг Говинда, не следует считать несовершенным или медленно идущим по пути к совершенству, нет, - он совершенен в каждый миг, все грехи уже несут в себе искупление, все маленькие дети уже заключают в себе стариков, все новорожденные - смерть, все умирающие - вечную жизнь.
Когда человек хвастает перед слушателями, он сам начинает себе верить.
Очень может быть, что самые плохие из вас узнают тайну, опасную, как то заклятье. Скоро, очень скоро, раньше, чем вы состаритесь, в великих странах вашего мира будут править тираны, которым так же безразличны радость, милость и правда, как злой королеве.
что случилось?
– Знаешь, – тихо прошептала я, – вроде ничего смертельного, а умереть хочется.
– У-у-у, – протянула Эола. – Тебе разбили сердце, и, похоже, очень жестоко.
– А вам с вашими габаритами вообще положено покупать два места в самолете, чтоб поместиться полностью и не мешать соседям.
— Да как ваш паршивый язык смел тронуть мои габариты, даже мужьям, Царствие им Небесное, не всегда это было позволено, – тетя Халя вся покраснела и по причине волнения пошла потом, от этого Гарик морщил нос и злился еще больше.
— Мне просто интересно, сколько у вас было мужей, – не унимался он.
— Своих или как? – очень естественно спросила тетя Халя, и было не понятно, издевается она над Гариком или правда уточнила.
— Тебе нужно опасаться не тех, кто похож на чудовищ, – сказал Дэверелл. – Самые опасные существа неотличимы от обычных людей.
— А я думала, вы меня уволили, — призналась я.
Глупо, конечно: к чему подавать человеку идеи? Но как-то само с губ сорвалось.
Оман нахмурился сильнее.
— С какой стати? — полюбопытствовал он.
Причем с таким видом, будто и в самом деле недоумевал.
— Ну как, вы же сами вчера сказали: готова уйти раньше из-за собаки… — пробормотала я.
— Ну и что? — передернул плечами Брик. — Мне было интересно, я задал вопрос. Ты ответила. На этом тему закрыли. Все. Любите же вы, женщины, нафантазировать глубинные мотивы там, где все лежит на поверхности, — пожурил он, вновь принимаясь разглядывать рисунок.
Мы не обитаем в небытии, но оно неким образом обитает в нас.
"Никакого труда не представляет «зашить» в любую программу ( или вирус ) мелькающий с высокой частотой кадр с каким – либо командным уравнением. Но, заметим, компьютерные хулиганы не будут писать « пейте кока-колу», а закодируют нечто покруче, самым мерзким из которого является самоубийство или убийство, ненависть к чему то или антипатия к тем или иным человеческим ценностям."
— Не будет у меня адекватных отношений с мужчиной, пока у меня с собой не будет гармонии.
— Знаешь теорию трех стадий похмелья?
— Что?
— Сперва болит башка, крутит живот, эта вся дрянь. Харчо, пиво, все понятно. Потом самое мерзкое — моральная боль. Фидбэки и флешбэки. Для этого нет лекарства, диалоги
с дементорами. Отходняки. Многие из-за этого пить бросают. Если переживешь, то за этим начинается главное.
— Что?
— Третья стадия похмелья. Когда тебе не больно. Ты уже
со всем смирился, согласился с тем, какой ты есть, тебе не стыдно и не страшно, начинаешь растворяться в том, что вокруг, ты пепел и труха, ноль без палочки. Не боишься смерти. Тогда снова начинаешь выпивать. Ты часть огромного всего, где все связано, входишь в любые поля и все чувствуешь, ничего не зная. Но это быстро проходит. Ты начинаешь приручать действительность. Или она тебя. Просто думать о чем-то, что тебе нужно, и оно случается.
— Это как?
— Понятия не имею как. Но из-за этого открытия и пью. Твой единственный план в жизни — добиться третьей стадии, как можно меньше всего разрушив на первых двух.
Право не теряет силу до тех пор, пока кто-то его отстаивает. Дело не в результате. А в действии.
Первые минуты после долгой разлуки нельзя рушить, иначе драгоценная сладость смажется, превращаясь в обыденность.
С некоторыми женщинами уходящая молодость никак не может расстаться.
Так всегда и бывает — мужество защитников отечества никогда не зависит от продажности или бездарности его правителей.
Чем меньше удобств, тем меньше потребностей, а чем меньше потребностей, тем человек счастливее...Но если хотите, я расскажу вам по этому поводу маленькую арабскую сказку - она как раз мне вспомнилась...Жил когда-то сын великого Гарун-аль-Рашида, - начал Паганель. - Он был несчастлив. Пошел он за советом к старому дервишу. Мудрый старец, выслушав его, сказал, что счастье вообще трудно найти на этом свете. "А все же, - прибавил он, - я знаю один безошибочный способ дать вам счастье". - "Что же это за способ?" - спросил юный принц. "Надо надеть рубашку счастливого человека", - ответил дервиш. Обрадованный принц расцеловал старца и отправился на поиски своего талисмана. Он долго странствовал. Он посетил все земные столицы, пробовал надевать на себя рубашки королей, рубашки императоров, рубашки принцев, рубашки вельмож - напрасный труд: счастливее он не стал. Тогда принц принялся надевать рубашки художников, воинов, купцов. Никакого результата. Долго он скитался таким образом в тщетных поисках счастья. В конце концов, отчаявшись в успехе, принц печально отправился назад, во дворец своего отца. Вдруг он увидел в поле шедшего за плугом крестьянина. Тот весело распевал. "Если вот этот не счастлив, то счастья вообще нет на земле", - подумал принц, и, подойдя к пахарю, он спроси его: "Добрый человек, счастлив ли ты?" - "Да", - ответил тот. "А скажи, ты ничего не хочешь?" - "Ничего!" - "И даже не хотел бы променять свою долю на долю короля?" - "Ни за что!" - "Ну, тогда продай мне свою рубашку". - "Рубашку? Нет у меня рубашки".
Наукой сказано твоей, Что, чем природа совершенней в сущем, Тем слаще нега в нем и боль больней. (Ад)
– Ты даже прикасаться к ней не имел права! Постельную грелку ищи себе в другом месте! Моя дочь не для тебя!
– Интересно, почему?
– Потому, что я не позволю делать из неё игрушку, которую зовут по настроению! – отрезал родитель. – У Кары должна быть нормальная семья, и мужчина, способный её оберегать и защищать, а не самодовольный кретин, который понятия не имеет о таких вещах!
– Я не говорил, что не женюсь на ней! – выдохнул Себастьян возмущённо.
Анхель, увы, действительно был верен супруге, и, как и все патологически верные мужчины, совершенно не умел скрывать собственные чувства...
“Ничто не покажет тебе человека настолько хорошо, со всеми его слабостями и тайнами, как его собственные сны.”