– Отпусти меня!
Волк взревел раненым зверем, разрушая крупицы самоконтроля, заставляя сжать упрямую девчонку сильнее.
– Ну уж нет! – рявкнул Андре. – Ты приняла метку, а значит, принадлежишь мне!
дочь древнего рода всегда знала, где проходит грань между отстраненностью и грубостью, и никогда не оказывалась с неправильной стороны.
— Я в своей семье тоже был барокко, — сказал Николас, — как называют жемчужину неправильной формы.
Мой друг, двое людей редко видят одно и то же.
Оказывается, быть шефом так же хлопотно, как и доктором.
Я не знаю, что полагается говорить кассирше, когда предстаешь перед ней в полпервого ночи с тринадцатью фунтами зубатки, "Витом", огромной банкой вазелина, упаковкой "Маунтин дью", банкой синей краски и букетом тюльпанов.
Я сказал:
- Все, на самом деле, не так странно.
Женщина откашлялась и, не глядя на меня, пробормотала:
- Нет, все же странно.
Апостол Павел пишет, что Бог призвал нас быть «подобными образу Сына Своего» (Рим. 8:29). Он имел в виду, что наша цель — стать более похожими на Него.
Клеймо смысла всегда приходит потом, подобно взмахам кисти, сметающей пыль с резного камня.
Она всегда притворялась перед собой, будто не позволяет Лорен помогать ей, потому что пытается стать безупречной свекровью. Но на самом деле не разрешить женщине тебе помочь - отличный способ поддержать дистанцию, дать понять, что не считаешь ее частью семьи. Все равно что сказать: "Ты не настолько мне нравишься, чтобы пустить тебя на мою кухню".
И он абсолютно не в состоянии понять, хотя много ломал над этим голову, почему в то время, когда коммуникационные технологии развиваются в геометрической прогрессии, от открытия к открытию, другая, естественная коммуникация, а проще говоря, реальное общение между людьми, между мной и тобой, между нами и вами, продолжает представлять собой необъяснимую путаницу темных тупиков и иллюзорно широких проходов, никуда не ведущих, путаницу одинаково обманную и тогда, когда ее пытаются скрыть, и тогда, когда кажется, будто она на виду
Гейб понял: в каком-то смысле он должен был оказаться на краю бездны, прежде чем начнёт понимать, что существует и обратный путь.
Есть кое-что поважнее симфоний.Это кое-что - люди.
Молодежь хочет понять все и сразу. И лишь с возрастом приходит осознание, что иногда стоит все-таки немного подождать
Возможно, нам было бы легче, если бы мы знали, из чего мы сделаны, что поддерживает в нас жизнь и к чему мы вернемся.
Все, что находится у вас перед глазами — бумага, чернильница, эти слова и ваши глаза тоже, — были сделаны из звезд: звезд, которые взрываются, когда умирают.
"У людей не в обычае любить то, что имеешь" (Анатоль Франс)
Человек – это история его мыслей, дыхания и поступков, телесного состава и душевных ран, любви, равнодушия и неприязни, история его народа и государства, земли, вскормившей и его, и предков его, камней и песчинок знакомых ему краёв, история давно отгремевших битв и душевных борений, улыбок дев и неспешных речений старух, история случайностей и постепенного действия непреложных законов – история этих и многих других обстоятельств, один язычок огня, который во всём живёт по законам целого Пламени, но, вспыхнув единожды, в своё время угаснет и никогда больше не загорится в беспредельных просторах будущего.
Мужчина – это всего лишь мужчина. А вот сын – это уже и правда кое-что!
Грудь ее вздымалась, готовая вот-вот вышвырнуть наружу сердце.
Клара ответила, что она не должна бояться мертвых, скорее живых, ведь, несмотря на дурную славу, мумии никогда ни на кого не нападали, наоборот, по своей природе они были довольно робкими.
— О, Ветровы должны были непременно понять намек! И точно испугаться. А на кого они могли подумать, а?– Не знаю, – искренне ответил Николаша.– Конечно, на Галу Коротич, – снисходительно улыбнулась Полина. – Ведь именно она тогда в палате, сразу после убийства, стала петь считалочку. Ха! Значит, это она хотела навредить Ветровым! Понятно?– Здорово! – похвалил ее Николай.
Он ненавидит только оттого, что не осмеливается любить. Он ненавидит для того, чтобы держаться.
— Можно побыть самим собой и не уединяясь, — продолжала бабушка, — хотя это сложнее.
– Разве мины ваши удержали немцев? Разве дзоты? Черта с два, дорогой мой друг, черта с два… Вон тот Ванька и Петька, которые лежат сейчас в соседней палате и дуются в домино, вот этот самый наш Ларька – покоритель дамских сердец, оставивший свою ногу где-то у Тракторного завода. Вот этот бетон, который сдержал немцев. А вы говорите – «линия Мажино»… Да плевать я на нее хотел со всеми ее лифтами и электрическими поездами. Она превращает бойца в бабу, в автоматический пулемет… Стойте, стойте, не перебивайте меня! Вы читали корреспонденции Белякова – кажется, Белякова или Байдукова, не помню уже, – об американских лагерях в Аляске? Теплая и холодная водичка, электрические печки… Не читали? Прочтите… Обязательно прочтите. Очень поучительно… Или вот в ту войну. Брат мой был во Франции с экспедиционным корпусом. Прапорщиком. Два «Георгия» заслужил. Сейчас инженером где-то в Новосибирске. Вы бы поговорили с ним. Он бы уж вам понарассказывал, как там англичане воевали. Нация спортсменов… Каждое утро душ, какао и прочие деликатесы… А как в окопы попали, коснулись матушки-земли, так сразу половина в лазаретах оказалась… Нет, все чепуха… Косолапый наш Иван, сморкающийся в пальцы и бреющийся раз в неделю, войну делает… Он, голубчик мой, только он…
Наверное, иллюзии и самообман свойственны всем влюбленным. Они убеждены, что их возлюбленная обязательно откликнется и подлинная страсть не просто будет оценена, но и вызовет ответное чувство.
Случайностей нет. Есть только закономерности, которых мы не понимаем.