Господи, в какое безотрадное время мы живем, задницу и ту судорогой сводит.
Помни, ты можешь туманить людям разум, если того захочешь.
Дальняя дорога всегда начинается с первого шага...
Уткнувшись взглядом в раскрытую кожаную папку, он с умным видом вещал какой-то бред:
— Два ишака на дерево к Тагану, посуточно, ставка в сто сорок, роба и элики предоставляются, баф в обед. Четыре шахтера туда же на медь, ставка от выработки, сто семьдесят на сотню, роба и элики предоставляются, баф в обед. Ишак на гранит к Юритасу, недельный контракт, с продлением по договоренности, ставка сто пятьдесят пять в сутки, роба и элики предоставляются, баф утром и в обед, кормежка два раза.
Луиза обходила свой новый квартал, изучая, какие есть магазины поблизости, и на площади Старого рынка ее ждал сюрприз: на скамейке сидел и дремал месье Жовановик. Не узнать его было невозможно: седая грива, орлиный нос, лицо, изборожденное глубокими морщинами.
— Я не стала его будить и пошла за покупками, а когда вернулась, на скамейке никого не было. Но под скамейкой… — Луиза достала из кармана плаща черный кожаный бумажник, ветхий, потертый, совсем плоский, — …лежало вот это... листок бумаги, на котором красивым старомодным почерком было написано:
«Меня зовут Боско Жовановик, Жово для друзей. Если вы найдете меня мертвым, сожгите мое тело. Если умирающим, будьте добры, не задерживайте здесь надолго, меня ждет Господь Бог».
Тебе скажут, что завтра миру погибель. А ты поди и возьмись колодец копать…
...человека не вытащишь из колодца, если он не цепляется за верёвку.
Господи, да кто же безгрешен? Только одни трутни, ничего не делающие, всегда остаются правы...
И удивительное дело, что нужно для себя, он никак не мог решить, а что нужно делать для других, он знал несомненно.
Что же, теперь все понятно, – издевательски произнес он. «Что ему понятно? Лично у меня непонятные дебри вопросов и страшное будущее. А ему, оказывается, все понятно».
Он был одиноким человеком, но одиночество никоим образом не исказило его душу.
Между прочим, отсюда был слышен разговор молодой парочки и продавца. Парень как раз говорил:
– Вне сомнения, Уилльям Бэрроуз пишет как Бог.
– Его "Голый завтрак" – это нечто! – подхватила девушка. – Не сравнить с...
И оба посыпали именами и названиями книг. Ян не мог не усмехнуться про себя. В их возрасте он грешил тем же – любил блистать поверхностной литературной эрудицией. Он обожал играть в этот псевдоинтеллектуальный пинг-понг из названий и авторов. Читал он много, но литература, даже классическая – это такой обширный континент, на обследование которого нужно сто жизней. А ведь надо еще и за новинками следить. Поэтому юношей Ян больше читал о книгах, чем сами книги. Источником его информации были статьи в энциклопедиях, где в нескольких фразах излагались романы, или аннотации на обложках книг. Он панически боялся того, что в разговоре с друзьями возникнет какое-то имя или название произведения – а он не в курсе. Однако в такой же степени стыдно попасться на незнании книги, которую ты якобы читал. В итоге Ян навострился запоминать такие детали из аннотаций и энциклопедических статей, чтобы искусно имитировать близкое знакомство с непрочитанной книгой. В быстрой болтовне о литературе он неизменно вызывал восхищение товарищей, и ему все сходило с рук.
Однако с возрастом он понял, что это глупость. Литература – это не названия и авторы. Недостаточно знать тему, сюжет и идеи, заключенные в произведении. Поверхностное знание – есть не что иное, как вульгаризация литературы, святотатство. Теперь он не уставал повторять своим студентам: лучше меньше, да внимательнее! Читайте книгу от корки до корки! Никогда не пользуйтесь информацией о ней из вторых рук. Пусть вы забудете содержание книги, имена героев, ее идеи, ее тему, но в процессе чтения она будет работать, незаметно преображать вас. Бог с ними, с деталями и прочим. Важно чтение само по себе, а не запоминание прочитанного.
«У старых грехов длинные тени»
То, что человеку дается по силе его, и есть наилучшее.
Днем происходят ужасы, и ночь полна кошмаров.
Да, такое гадкое слово «запрет». Его ненавидят дети и режиссеры.
Внешность – не залог порядочности.
Ложь звучит наиболее достоверно, если рассказчик верит в нее сам.
Результатом нашей жизни на земле всегда является смерть. Жизнь-это движение в одну сторону, однако варианты ухода могут быть самыми разными.
Не верь словам, как бы убедительно они ни звучали. Верь только результатам. Слова, не ведущие к нужным результатам, рано или поздно превратятся в пыль.
Злоключения бывают только с людьми злыми, а всякому доброму человеку любое приключение, пусть даже жестокое, должно представать доброключение, ибо оно чему-то поучает и укрепляет душу.
Правда, Максим Георгиевич, как и большинство современных младенцев, большую часть времени спал или улыбался. Это позволяло кормящему отцу через компьютер периодически консультировать кого-то в далёком Екатеринбурге. За консультации из Екатеринбурга платили. Немного, но регулярно.
Следовало признать, что кормящий отец Валентине Григорьевне нравился, чем дальше, тем больше. Спокойный, рассудительный, умелый, уверенный в себе мужчина, а самое главное, без комплексов. Никаких тебе домостроевских идей типа, мужик всему голова, или место бабы на кухне.
Скончался честный человек.
Он правде присягал навек.
Друзьям надежда всех надежд;
Наставник молодых невежд;
Был, как немногие, учен;
Достойной жизнью увлечен.
Коль есть тот свет, пускай сей муж
Живет в кругу чистейших душ.
А нет, так что же? – Наш кумир,
Как мог, улучшил этот мир.
"Императоры вкладывают ложь в свои воспоминания с большей охотой, чем поэты и историки." (с)
Океан – это магнит для людей, находящихся в депрессии.