Быстро двигаться хорошо, но ещё лучше двигаться в правильном направлении.
«Если ты не знаешь, чего хочешь, ты в итоге останешься с тем, чего точно не хочешь», - очень хорошо подходит ко всем моим поступкам.
— Мне внушали, что надо различать, что хорошо, а что дурно. Но как? Ведь различить добро и зло совсем не так уж просто.
— Человеческая душа — потемки, — участливо проговорил мистер Саттертуэйт. — Мы покуда ощупью идем к ее пониманию.
Случай - вот единственный законный повелитель во всей вселенной.
...я не раз, не два и не сто имел возможность убеждаться в том, что при лобовом столкновении начальственных планов с суровой реальностью может, конечно, пострадать и начальство, но это уж как получится, а вот подчинённым достаётся всегда, причём в большинстве случаев ещё и побольше, чем тому самому начальству.
Малюсенький паровозик мужественно катил между влажно мерцающих рисовых полей и островков леса, таща за собой вереницу обшарпанных вагончиков и временами набирая прямо-таки отчаянную скорость – двадцать миль в час. Ландшафт был сочно-зелен, словно его только что протерли и обмыли специально для нас. Повсюду, куда ни кинь взгляд, были птицы. Искрящиеся белые цапли торжественно выступали по коротеньким нежно-зеленым всходам риса; с оросительных каналов, испещренных водяными лилиями, при приближении поезда взлетали яканы, внезапно ослепляя глаз лютиковой желтизной крыльев; в небесной синеве вырисовывали свои величавые арабески коршуны-слизнееды, а в кустах без конца порхали стаи красногрудых трупиалов, и их алые грудки вспыхивали огнем на зеленом фоне. Ландшафт, казалось, был до отказа набит птицами, куда ни глянь – видишь либо цапель, а под ними, в воде, их мерцающие отражения, либо длиннопалых якан, мелко семенящих по листьям водяных лилий, либо желтоголовых трупиалов, выглядывающих из стены тростника. У меня глаза заломило от всех этих цветовых пятен, пестрого трепыхания крыльев в тростнике и их стремительного скольжения над полями.
Ложь невозможно похоронить. Можно попытаться скрыть ее, но она всегда найдет способ выйти наружу.
В 1960-х годах Курреж вместе с Мэри Куант популяризовал цельнокройное платье А-силуэта. Его творения были созданы, чтобы скользить по телу, а не облегать его.
Всё шло строго по плану. Просто план был дерьмо.
Пески времени нельзя остановить. Дни и годы текут, текут, хотим мы этого или нет... Зато нам дана память. И минувшее остается жить в нашей памяти.
Роль слушателей всегда недооценивали. Тем не менее хорошо известно, что большинство людей слушать не умеют. Пока собеседник говорит, они пользуются этим временем, чтобы обдумать собственный ответ. В странах изустной культуры к истинным слушателям всегда относились с почтением и очень ценили этот столь редкий дар. Поэтов и бардов – хоть пруд пруди, но хорошего слушателя найти непросто, тем более человека, который согласится выслушать вас еще раз.
«Да ты поэт, Марк Деккер, — фыркнул он. — Такой же хреновый, как в четырнадцать лет, все те же завывания про тьму, одиночество и смерть. Уймись уже, хватит страдать, займись делом».
Ругательства - моя слабость.
Единственное, что, на мой взгляд, имеет смысл проделывать со временем - тянуть его, растягивать всеми доступными способами. Время - это, собственно, и есть жизнь.
«Есть такое понятие - массовое сознание. Оно напоминает болото, то есть попал - засосало...Тут главное не понимать, а поддерживать .В толпе перестаёшь думать . Всё подчиняется инстинкту стать частью общего. Без анализа зачем, почему, к чему приведёт. Рот сам открывается выплюнуть лозунг, проорать что-то непонятное, рука тянется поднять камень и запульнуть в машину. Разрушение у нас в крови, а толпа лишь пробуждает запрятанные инстинкты. Цивилизация? Смешно.Достаточно запаха крови , чтобы мы забыли о том, что мы люди...»
Трудно поверить, что человек говорит правду, когда знаете, что на его месте вы бы солгали.
«Бог создал больше миров, чем страниц в книгах всех библиотек; и среди множества божьих миров человек может познавать новое и становиться все совершеннее вечно».
Имя каждого сохраняется до тех пор, пока живы те, кто жил с ним и знает его. Но человечеству не нужен мертвый символ личности, когда ее уже нет. Наша наука и наше искусство безлично хранят то, что сделано общей работой. Балласт имен прошлого бесполезен для памяти человечества.
О, достоевскиймо бегущей тучи!
О, пушкиноты млеющего полдня!
Ночь смотрится, как Тютчев,
Безмерное замирным полня.
Всякий раз, когда какой-нибудь достойный человек напрягается сверх всякой меры, стараясь достичь какой-нибудь цели, люди невольно думают, уж не он ли нашел тот перстень? И не перстень ли заставляет этого человека трудиться сверх сил и увянуть прежде времени, так и не доведя свое дело до конца.
И нет на всем божьем свете щедрее бедного человека.
Люди хотели делать невозможное дело: будучи злы, исправлять зло
Неудачи научили меня быть в высшей степени осторожным.
Печальная или дурная мысль, проникшая в ваше сознание, не менее опасна, чем микробы скарлатины, проникшие в организм. И если эту мысль тут же не изгнать, может случиться, что она останется с вами до конца жизни.
Хорошо, когда кто-то счастлив