Бессмысленно тратить жалость на тех, кто ее не ощущает.
Мало ли что обо мне говорят. Гораздо важнее, что я из себя представляю.
Не выгадывай. Корысть в кабалу ведёт.
Увы, жизнь – сложная штука. И надо решать личные вопросы сегодня. Потому что кто знает, каким будет завтрашний день?
Люди всегда рассуждают в понятной им системе координат.
– Фаина Витальевна, вы бы сказали вашему кишкомоту, чтоб слал цветуечки на дом, а то наши уже кипишуют.
– Кому сказать? – ошалела я.
– Кишкомоту. Чего он кишки вам мотает…
Не стоит принимать решение за других людей. Как бы мы ни любили кого-то и ни считали, что поступаем наилучшим образом, единственно верное решение — это дать второму человеку сделать выбор самостоятельно.
Наркоторговля – это будущий международный бизнес, в сравнении с которым торговля нефтью по прибыли отойдет на второй план.
Все "можно" и "нельзя" живут только в голове. У меня выживают только "можно", все запреты дохнут, не выдерживают условий проживания в моих мозгах.
— Да-да, Лаврентий Павлович, — впервые осмелился перебить его секретарь. — Церковь заняла правильную позицию, пробуждая и укрепляя патриотические чувства среди верующих.
— Совершенно верно, — кивнул Берия. — И верующих настраивала на победу, а их в нашей стране все еще много. Очень много. Слышали, наверное, такую поговорку: на войне атеистов не бывает?
— Конечно, Лаврентий Павлович.
Вышестоящее руководство полагает, что следует оптимизировать динамику работы отдела, устранив изначально деструктивные элементы в его функциональной системе. Следует разобраться со слабо выраженной актуальностью применения стандартных средств и методов противодействия незаконным актам и использовать все латентные возможности для повышения эффективности труда сотрудников нашего отдела. Также следует нивелировать имеющий место солипсизм сотрудников одних подразделений по отношению к другим и ликвидировать все узурпации наиболее благоприятного статуса на рынке оказываемых нашим отделом услуг – все подразделения должны вести трудовую деятельность в равных стартовых условиях!
– Подумать только, как ужасно может вести себя человек, – с удивлением сказала Энн, перестав всхлипывать. – Человек, который так чудесно пишет и, казалось бы, если судить по его книгам, так уверен в себе…
– Книга – это одно, а человек, который ее пишет, – другое. Чаще всего книга – это маска, а не портрет автора.
Как же я не люблю, когда меня похищают. Похищали меня всего раз, но в основном это было больно. На всем сроке похищения. Да я лучше беременной похожу еще разок!
— Ты знаешь, что я имею в виду. Ты знаешь, что для меня ты всегда будешь самой красивой.
— Всё это он произнёс, будто зачитав написанные мелким шрифтом положения из гарантийного талона или инструкции по компенсации ущерба.
...у каждого своя любовь. У кого-то — медленная и неторопливая, у кого-то — внезапная и быстрая, словно река в половодье.
Временами, чтобы найти себя, нужно сбежать от всего, что знаешь.
Как же было и не жаловаться старой царевне на новые порядки теремной жизни. Она выросла в строгих нравах. В ее время царевны почти никогда не выходили из своих покоев, проводя круглый день в обществе приближенных женщин и девушек из лучших родов боярских. Все занятия и развлечения их состояли в вышивании да нарядах, и некому было полюбоваться на красоту их — не попадались они на глаза ни одному мужчине, даже государя редко видывали, никогда не обедали за одним столом с ним. Самые приближенные к государю лица, посещавшие царский дворец ежедневно в течение многих лет, зачастую ни разу не видали царицы и царевен. Даже и врач никогда не мог их видеть. Если случится с царицей или царевной болезнь какая и оказывается необходимым присутствие доктора, то сначала всю комнату больной, все окна занавесят черными занавесками, чтоб было темно, как ночью, и тогда только впустят врача. Нужно ему пощупать пульс у больной, так ее руку окутают тонким покровом, чтобы врач не мог коснуться ее тела.
— Важно лишь то, что однажды я встретила Бога.
Люблю его, любима им, нуждаюсь в нем и нужна ему. Не это ли формула счастья?
— Так и не полюбила сыр?
Застываю на мгновение, потрясенная тем, что он когда-то замечал и помнит мои предпочтения.
В ежевичных глазах я не видела ничего, кроме ярости. Но не той, что пылает пожаром, сжигая хозяина дотла, нет. Ярость Эрика… была подобна яду. Мягкому, тягучему, этакая отравленная карамель. Проглатываешь ее – и наступает ад, и молишь о смерти, но она не торопится. Потому что так решил приславший ее.
...если часто говорить одно и то же, слова теряют смысл.
Это было в его характере – откладывать намеченное действие на следующий день. Вся его жизнь почти с самого начала состояла из таких отложенных действий.
Король ударом ноги неслышно отворил ворота…
Я все же перешла через грань. Гнев наполнил сознание и полностью уничтожил его.