Тетка Фази поочередно разглядывала этих словно свалившихся к ней с луны людей и думала о том, что они до того погрузились в свои собственные дела, что даже не замечают грязи и мерзостей, встречающихся им на пути.
Эрихард оторвался от меня, окинул собственническим взглядом и самоуверенно ухмыльнулся. Вот по этой его непрошибаемости и диктаторским замашкам я совершенно не скучала! Пф! Ладно. Кого я пытаюсь обмануть? Скучала,и ещё как. Скучала так cильно, что хотелось выть и лезть на стену. И он тоже скучал. Почему-то в этом я ни капельки не сомневалась.
Люди относятся к известным обстоятельствам так или иначе, смотря по степени их восприимчивости.
Красивые, сильные, двигаются завораживающе, но… одного вида их забитых и лысых женщин ей хватило, чтобы навеки утратить иллюзии в отношении данного народа, и вот за это Райве была благодарна теярцу… Благодарность была такая маааааленькая, а жажда мстить такая оооогроооомная!
Дай бог, чтобы читатель, в ком эти песни разбудят дерзость, в чьей груди хоть на миг вспыхнет бушующее в них пламя зла, – дай бог, чтоб он не заблудился в погибельной трясине мрачных, сочащихся ядом страниц, чтобы смог он найти неторную, извилистую тропу сквозь дебри; ибо чтение сей книги требует постоянного напряжения ума, вооруженного суровой логикой вкупе с трезвым сомнением, иначе смертельная отрава пропитает душу, как вода пропитывает сахар. Не каждому такое доступно, лишь избранным дано вкусить сей горький плод и не погибнуть. А потому, о слабая душа, остановись и не пытайся проникнуть дальше, в глубь неизведанных земель; не вперед, а вспять направь свои стопы.
Love has a way of cheating itself consciously, like a child who plays at solitary hide-and-seek
«Это было нечто намертво укорененное в жизни такое же, как вечерние новости с Екатериной Андреевой, пустое первое января и отсутствие свободных мест в электричке, когда жарко, все потные, а ты с пятью сумками и очень устал»
- А за кого она выходит?
- За мистера Ричардсона, священника соседнего прихода.
- Он богат?
- Нет, только обеспечен.
- Он красив?
- Нет, только приятен.
- Молод?
- Нет. Среднего возраста.
- Помилуйте, что за жених!
Красотки лицемерят, Безумен, кто им верит.
Сам Иисус, кумир бродяг и негодяев, образец шарлатанства, тоже не упоминает о бессмертии души, он всегда выражался как настоящий материалист, и когда он грозит людям карами, мы видим, что речь идет о их телах, и никогда и нигде – о душе {{ "Если ваша рука, – говорит, например, этот шарлатан, – наводит вас на грех, отрежьте ее и выбросьте подальше, ибо лучше войти с одной рукой в царствие небесное, чем с двумя попасть в ад». Что может быть материалистичнее этой заповеди?
Каждый стоящий одной ногой в могиле старается как можно прочнее утвердить свою вторую ногу на земле. Самые дряхлые старики дорожат каждым днем жизни и смотрят на смерть, как на величайшее зло. Только здесь, на острове Лаггнегге нет такой жажды, ибо у всех перед глазами пример долголетия - струльдбруги.
Баллады пишут не для того, чтобы в них верили. Их пишут, чтобы ими волновать.
Люди чаще предпочитаю отрицать жестокую истину, чем становиться к ней лицом.
Ко всему-то подлец человек привыкает!
Беспорядок рождается из порядка, трусость рождается из храбрости, слабость рождается из силы. Порядок и беспорядок – это число; храбрость и трусость – это мощь; сила и слабость – это форма.
Кто-то сказал, влюбленность лучшее лекарство от скуки, ведь она так заполняет мысли, голову, что времени на эту самую скуку не остаётся.
Я распаковал вещи и переоделся в яркую оранжево-желто-сиреневую ветровку - именно такие полагается носить на лыжном курорте, если не хочешь бросаться в глаза.
Каждый убивает то, что любит, как сказал один поэт, сидевший в тюрьме. В этом есть некий элемент наказания.
Там, по земле распростершися, сном засыпает он медным
Что-то случилось, я это точно знаю. Не могу понять, что именно, но я это чувствую.
Что для мозга сознание, то для дома семья.
Но чем более настойчиво демонстрировала она свой авторитет, тем больше нарастал в ней страх потери самодержавной власти, которую она так осмотрительно узурпировала.
По людским понятиям, сооружение размером с целую планету не могло быть искусственным. Но настолько странной и сложной была форма таинственного объекта, настолько очевидным было в нем некое загадочное предназначение, что нельзя было сомневаться – только разум мог породить колоссальный неправильный многогранник, усыпанный миллионами чашевидных нашлепок, что кружил по полярной орбите вокруг иссиня-белой звезды. Каждая чаша была устремлена в определенную точку неба. Не было забыто ни одно созвездие. Таинственное дело свое планета-многогранник творила не эры – эоны. Планета была терпелива. Она могла ждать вечно…
С ее образованием и боэцийским мировоззрением она весьма стоически и фаталистично отнесется к любым сексуальным бестактностям и ляпсусам, которые он может совершить.
Всякое дыхание пыталось проявить себя в мире: я есть, я здесь, я живу, чувствую боль и трепет.