Это неправда, будто нам нужно отсутствие других людей и одиночество. Это неправда. Все дело лишь в тебе и в том, что ты боишься.
Держи свое сердце закрытым, потому что ничто не вечно. Не привязывайся к чему-либо, потому что это что-либо уйдет в конце концов и разобьет твое сердце
У нас, русских, алкоголиком считается тот, кто пьет молча.
Тот, кто спасает одну жизнь, спасает весь мир.
Я вот сейчас стою и думаю. Между душой и шкафом куда больше общего, чем может показаться на первый взгляд. Все норовят туда заглянуть любопытства ради. А если впустишь кого-нибудь в душу, то копаются со словами: «Это мне не нравится! А это – еще куда ни шло! Это сойдет! Это – прикольненькое! А это выбросить не жаль! Не могу понять, почему ты до сих пор не выбросила это отсюда?». Так что если в душе ищут скелета в шкафу, то с единственной целью – перемыть косточки.
Мы можем оправдать любую апологию, просто называя жизнь последовательным отвержением личностей. Всякая апология - не более чем роман, полувыдумка, в коей все последовательные индивидуальности, принятые и отвергнутые автором как функции линейного времени, выводятся как отдельные персонажи. Даже само письмо составляет ещё одно отвержение, еще один «персонаж» добавляется к прошлому. Поэтому мы и впрям продаем свои души: расплачиваемся ими с историей мелкой рассрочкой. Не так уж много за взор ясный до того, чтобы пронзать им выдумку непрерывности, выдумку причины и следствия, выдумку очеловеченной истории, наделенной «разумностью».
— А платить кто будет? — обеспокоенно спросил хозяин таверны. — Головка, вино…
— Ты веришь в загробную жизнь, Симон Киренянин? — спросил Петр.
— Верю.
— Так вот, даю тебе слово, — а если хочешь, дам его тебе и в письменном виде, — там я тебе и заплачу.
— Почему ты ее убил? — Она меня попросила.
Глупую влюбленность нельзя удавить, нельзя обезглавить, но ее вполне можно утопить в удовольствиях!...Сначала наслаждение, потом привычка, потом пресыщение, а затем… глухое раздражение от уставленных на тебя обожающих глаз с плещущейся в них собачьей преданностью. Раздражающие приторно — слащавые уменьшительно — ласкательные словечки, выводящие из терпения мелкие привычки, усталость от невозможности побыть в одиночестве и отделаться, наконец, от захлебывающегося счастливого щебета, закладывающего уши.
Знаете ли вы разницу между богатыми и бедными? Бедные продают наркотики, чтобы покупать «найки», в то время как богатые продают «найки», чтобы покупать себе наркотики.
Леди, ваша нежная кожа, ваши кости, как и мои,
В пыль превратятся еще до рождения новой горы.
Не океаны, не реки, а разве что жалкий ручей
Высохнет прежде наших глаз и наших сердец.
Парадокс денег в том, что, когда их много, можно жить очень дешево. Ничто так не экономит деньги, как богатство.
Я кинул взгляд на часы. Два ночи — самое время для принятия эпохальных идиотских решений. Съездить к бывшей, сходить в магазин за хлебушком, стрельнуть сигаретку у гопоты, поменять вентиль в кране — все, что может разбавить скучные, серые будни, должно начинаться в два ночи. Желательно с пивом в руках.
Пива не было, была водка, последний кусочек сала на черном хлебушке, шикарный бар и агрессивное желание вернуть себе возможность покупать билеты в бизнес-класс.
— Ладно, — согласился я, — пойдем разомнемся.
У нас одна обязанность — быть счастливыми.
"От слишком страшной беды сердце каменеет".
Ах, этот мятежный и печальный месяц. В октябре мир объят пламенем.
Они немедленно столкнулись с одной проблемой – энциклопедию только начни составлять, остановиться уже невозможно. Дело в том, что у человечества есть дурная привычка приобретать всё новые знания.
Книги - это для тех, кто не находит себя в жизни. Дело делать - кишка тонка, вот и читают.
"Как змея меняет кожу, так и человек в течение своей жизни может несколько раз менять душу".
Я нередко задаюсь вопросом, почему в наше время так презирают счастье, почему его так легко и небрежно путают с удобством или самоуспокоенностью, почему его считают злейшим врагом социального - и даже технического - прогресса. Часто бывает, что, обретая счастье, люди отказываются в него верить, или пренебрегают им, считая, что это всего лишь удачное стечение обстоятельств: чуточку тут, чуточку там, на клумбе зацвел цветочек. Не достижение, а просто счастливый случай.
Город, где ты живешь, не нуждается в объяснениях, он такой, какой он есть.
Странно, что в тревожные минуты в голову подчас лезут фривольные мысли
Художник работает естественно, без усилия. Его рукой движет некая сила. Тот, кто занимается подделками, борется, а если добивается успеха, то это уже подлинная работа.
В сумерках улицы запахли пряностями и специями: он нечаянно забрел в малайский квартал. Джеймс воображал себе Кейптаун как огромное приветливое, однородное место, а не как скопление разнообразных наций и житейских укладов. Для него город на мысе Доброй Надежды стал воплощенным олицетворением мечты. Он взял булочку с лотка негра-разносчика и начал задумчиво жевать ее под возмущенные крики торговца, который, по-видимому, требовал денег. Джеймс сообразил, что к нему обращаются на африкаанс, и протянул пачку денег.
- Ну-у-у, тощая, да. Надо бы тебя откормить немного, а то ночью костями гремишь, - выдаёт авторитетное мнение муж.
- Что? - вскидываюсь возмущённо. - То-то ты так и норовишь меня к себе подгрести. И ощупать всё, что под руку попадается.
- Правильно, чтобы не рыпалась и не гремела, - кивает серьёзно.