Черт возьми, за тобой охотится какой-то маньяк. Я до жути за тебя боюсь. – Тут мне показалось, что он готов меня придушить. Немного. – Но дело не только в этом. Ты можешь попасть в аварию. Я ведь видел, как ты водишь. – Ха, – буркнула я.
Брак делает несчастным не недостаток любви, но недостаток дружбы
Птицы и звери не задают лишних вопросов, потому что знают, что без них живётся гораздо лучше. Природа должна была наделить механизмом антивопросов и человека, ферментом, который распознавал бы возникший в мозгу вопрос и блокировал бы его. Он бы отделял его от всего остального и выбрасывал в мочевыводящие пути. У тебя возник вопрос? Один поход в туалет, и его как не бывало.
Сначала, как водилось, принялись награждать музыкантш. Мы никогда не понимали, почему их отделение считали лучшим. Половина девушек даже после выпуска были не способны читать ноты! Но первой, естественно, вызывали Диару Арно.
— За какие заслуги? — фыркнула Рита.
— За отцовские мануфактуры, — прошептала соседка справа.
— Скорее всего, он сам ей подарочек прикупил, — добавила фея.
Много лет назад мы забрали с Татуина ребенка, полагая, что он - величайшая надежда Галактики. Теперь же я привез сюда другого - с той же самой мыслью.
-Неприятности... ой ... начинаются только тогда ой-ой... когда тебя поймают ...
- Шеф, а что это у вас глаза покраснели? Исключительно из любопытства спросила.
- Честно сказать? - почему-то спросил он.
- Естественно.
- Да потому что ты меня бесишь, Виэль! - неожиданно прорычал шеф. Да очень неожиданно.
- Ну кто, если не я, - заметила филосовски.
Литература - это не ловкое жонглирование иронией, не погружение в словесные эксперименты, не оригинальность, это просто любовь к человеку. И хорошо.
К несчастью, равенство полов, давным-давно нашедшее признание в либеральном западном обществе, - пустой звук в системе ценностей пятилетнего ребенка. Для Эмили нет Бога, кроме мамочки, и папочка - пророк её.
Никогда! Внук Ворона повторял про себя это слово и, как мог, пытался постичь его смысл. Выходило нечто похожее на бездонный колодец, наполненный густой темнотой…
Я всегда говорил, что хороший дизайн – это искусство изъятия, а не прибавления.
...Правда,вот что странно:люди здесь,в Америке,несмотря на множество опубликованных фактов и фотографий,несмотря на кинохронику,по-прежнему,похоже,не знают,что творилось,а если и знают,то поверхностно.Бухенвальд,Бельзен,Дахау,Аушвиц-для них просто какие-то дурацкие названия.
— Удивительные вы, женщины, создания, — проговорил задумчиво. — Вы едва не погибли, но это волнует вас меньше, чем то, что ваш поклонник оказался вовсе не поклонником, а агентом при исполнении.
Убью его! Вот прямо по-настоящему. Задушу! Хотя нет, там такая шея - не осилю. Голодом уморю... У-у-у, такая туша долго умирать от голода будет, вроде сорок дней человек может прожить без еды. Я столько не выдержу в его обществе. Отравлю! Блин, тоже нечем, если только слабительного лошадиную дозу подлить.
Я никогда не смог бы стать миротворцем. Порой убить человека - значит оказать ему услугу. Вы спросите: как же можно, ведь в Писании сказано: возлюбите врага своего? Значит, друзей своих мы бережем для страданий и одиночества.
"Вот они, женщины! - думал он. - Средины нет: либо кроткий ангел, либо демон скрытых и сильных страстей."
Мало ли что я знаю, только лучше помолчу.
Только ты знаешь, что для тебя будет лучше.
- Молиться? - проворчала прабабушка. - Я высказываю нашему Создателю свое мнение.
«Любовь приходит сама собой, — подумал Габриэль. — А на все остальное нужно время. Этому приходится учиться».
И потом, кто в нашем королевстве не врёт? Может быть, ты думаешь, что не врёт король или его министры? Да они самые большие вруны!
Патч обещал мне, что теперь мы будем одной командой. И если он сейчас меня вот так оставит, я буду чувствовать себя преданной. Мы через слишком многое прошли вместе , чтобы он мог так не доверять мне.
Ей вообще всё нравится. Кроме манной каши. Но это можно как-то пережить.
если ты раскаялся и искренне просишь прощения, ты его заслуживаешь.
Правда – это прекраснейшая, но одновременно и опаснейшая вещь. А потому к ней надо подходить с превеликой осторожностью. Однако я отвечу на твои вопросы – если, конечно, у меня не будет достаточно веской причины для того, чтобы промолчать. Если я не смогу ответить, прошу меня простить: я промолчу, потому что ложь недопустима.