... нет ничего более бесполезного в мире, чем жених перед свадьбой.
Каждый человек состоит из множества вещей, но в глазах других людей мы бываем, как правило, лишь чем-то одним.
- А не может ли человек сразу быть отважным, но чего-то бояться?
- Только так и может человек быть отважным...
За несколько тысяч лет дрессировки глупые двуногие создания так и научились понимать великий и могучий кошачий язык.
- А это и вправду вы? - спросил он с некоторым беспокойством. - В истинной плоти? Нас известили, что вы скончались. Мы послали венок из омелы и остролиста в знак нашей глубочайшей скорби.
- Нет, это воистину я и в истинной плоти, - сказал Максвелл, привычно переходя на диалект обитателей холмов. - Это были только слухи.
- Тогда на радостях мы все трое, - вскричал О'Тул, - испьем по большой кружке доброго октябрьского эля! Варка как раз окончена, и я от всего сердца приглашаю вас, господа, разделить со мной первую пробу!
Настоящий дом находится там, где стоят твои книги.
Изменить чужие привычки невозможно - меняйте свои.
"Если нет человека, с которым действительно хочется разделить это переживание, то не надо!"
"Осознание того, что количество книг, которые нужно прочесть, близко к бесконечности, подталкивает к мысли, что читать и вовсе не стоит. Глядя на неисчислимое множество уже вышедших книг, как не сказать себе, что любые читательские планы, пусть и помноженные на протяжённость жизни, меркнут по сравнению с морем книг, которые так навсегда и останутся непрочитанными.
Чтение всегда начинается с не-чтения, и даже у самых увлечённых читателей, которые тратят на это всё своё время, простой жест - взять книгу и открыть её - всегда прячет за собой противоположный по смыслу акт, который реализуется одновременно и поэтому ускользает от нашего внимания: в ту же самую секунду человек невольно оставляет на полке и закрывает все остальные книги, которые, будь мир устроен иначе, могли бы оказаться на месте той избранной им книжки-счастливицы."
Чтение - ключ ко всему.
Если я за свою жизнь что-то и понял, малыш, так это, что никогда ничего нельзя знать заранее. А когда речь идет об отношениях между мужчиной и женщиной, тут бессмысленно и гадать.
Знаете, что говорил Сервантес? Он утверждал: читать перевод – все равно, что рассматривать вышивку с изнанки.
— Мое единственное желание — заинтересовать своих студентов. Давайте взглянем правде в глаза. Средний студент не интересуется историей кельтской Британии. Я, собственно говоря, — тоже. Именно поэтому, хоть я и признаю это сам, на своих занятиях мне всегда удается ощутить какое-то взаимопонимание.
Это был не точный подстрочник, а скорее свободное «переложение», в процессе работы над которым я нашел новый стиль – мою индивидуальную авторскую манеру. Я понял, как мне нужно писать прозу на японском. Как будто пелена с глаз спала, такое было ощущение.
Люди сделаны из дерьма,люди набиты дерьмом, и я не понимаю, почему лечить это дерьмо - занятие более достойное, чем сочинять стихи, которые кто-нибудь может запомнить и прочитать наизусть другому в часы тоски, близости и бессонницы.
— Как сказал один умный человек: нет здоровых людей, есть недообследованные.
некоторые женщины в каждом мужчине видят свою личную собственность
Лучше не строить иллюзий: людям нечего сказать друг другу, они говорят только о себе и своих горестях, это бесспорно. Каждый – о себе, земля – обо всех. Люди силятся свалить свое горе на другого, даже когда приходит любовь, но и тогда им это не удается: горе сполна остается при них, и они начинают все сначала, еще раз пытаясь переложить его на чужие плечи.
-...почему умный, здравомыслящий человек, далеко не новичок в бизнесе, становится неуправляемым козлом в сексе?
— …? — застыл он, уставясь на меня в таком изумлении, как будто я ему сей момент подарила миллиард на мелкие расходы или процитировала Плутарха в подлиннике.
Нет, я могу, конечно. Но зачем?.. Чтобы опять стал на меня смотреть, как баран на новые ворота? Я от таких взглядов, может, дырками начинаю покрываться. У меня на его вытаращенные зенки уже аллергия!
Жизнь, она такая – никогда не знаешь, какой стороной к тебе повернется, но лишь принимая ее во всех проявлениях, ты обретаешь счастье. Не познав лишений, никогда в полной мере не оценишь и подарков.
The town invaded the country; but the invaders, like the warlike invaders of early days, yielded to the influence of their surroundings, and became country people; and in their turn, as they became more numerous than the townsmen, influenced them also; so that the difference between town and country grew less and less; and it was indeed this world of the country vivified by the thought and briskness of town-bred folk which has produced that happy and leisurely but eager life of which you have had a first taste.
– Я вас в первый раз вижу, – отчеканила в ответ. – Откуда мне знать, какой вы на самом деле? Может, вы… злодей, например! Негодяй и вообще жуткий тип.
– Та-а-ак, – мрачно протянул Дрим. – То есть ты из этих?
– Каких этих? – тут же насторожилась я.
– Девушек, мечтающих о романтике, прогулках под луной и прочем.
Он произнес это таким тоном, что стало обидно.
– А если и так? – с вызовом проговорила я.
– Хорошо. Давай сделаем так. Я выполню… три твоих желания. Любых. И ты согласишься выйти за меня замуж.
– Пять! И я выберу самые… самые невероятные и невозможные. Конфетами и цветами вы не отделаетесь, лорд Дрим.
– А ты умеешь торговаться, – с уважением заметил он и кивнул. – Хорошо. Пять желаний. Любых. Я выполняю, и мы женимся через пять дней.
И правда, какое образование скорее достигает цели, если не самообразование?
Наблюдая за ней, Яои подумала, что Кунико наверняка врала, когда говорила, что ей двадцать девять. Определенно больше. Может быть, даже больше, чем самой Яои. А если женщина обманывает подруг в такой мелочи — она никудышная подруга.
Может быть, некоторые люди и впрямь рождаются несчастными. Я от души надеюсь, что это не так.