Освенцим давно стал символом фашистского зла — зла гитлеровского нацизма, — и хотя не было боев за Освенцим, но освобождение концлагеря Аушвиц, его ликвидация стали тоже одним из символов Победы.
Наши войска шли дальше — на Германию, впереди было несколько месяцев ожесточенных сражений, и то, что предстало тогда в этих страшных бараках Освенцима, в раскрытых воротах складов, забитых человеческими волосами, в этих печах и газовых камерах, открыло перед всем миром участь Европы — уготованную ей фашизмом угрозу уничтожения народов, от которой избавлял их советский солдат.
Это так страшно. Когда ничего не интересно, когда ничего не радует, и ничего не хочется.
дурные примеры заразительны…
Просто иногда так случается, что ты ничего не можешь сделать и единственное, что тебе остаётся - смириться. Если так вышло… ничего не поделать.
Юный ум более гибок в принятии решений, чем зрелый, наполненный под завязку всякой чепухой.
Союз глупого мужчины и глупой женщины порождает мать-героиню. Союз глупой женщины и умного мужчины порождает мать-одиночку. Союз умной женщины и глупого мужчины порождает обычную семью. Союз умного мужчины и умной женщины порождает легкий флирт.
– Уважай прошлое, мальчик! Никогда не знаешь, как прошлое может сказаться на твоей судьбе.
Люди ждут… не обязательно для того, чтобы дождаться.
И знаешь, почему я люблю путешествия, чувак? Это тоже безделье, но под видом активности.
— И зачем это? Все-таки надеетесь сбежать? Или с сообщником встретиться? — явно накручивая себя, вскричал инспектор — ему сейчас было просто необходимо, чтоб я оказалась хоть в чем-нибудь виновата. Чтобы не чувствовать себя виноватым самому: то ли передо мной, то ли перед моей погибшей соседкой и ее детьми, то ли… непонятно, в общем, но неприятно, и очень хочется избавиться от странного мерзкого чувства.
Каждый раз, когда ее фотографировали, она упирала руку в бедро, словно иллюстрировала песенку «Я маленький чайник» <...> И сколько времени она тратила на эти фотографии! Один раз у нее ушло сорок две минуты (он засекал) на то, чтобы сфотографировать собственные ноги.
Ведь законы - словно облака: их все воспринимают по-своему. Если ты долго будешь уверять всех, что пойдёт дождь, в конце концов тебе поверят.
Любая беда, если она уже случилась, лучше неопределенности...
У меня есть особый талант — не актерский, не музыкальный, не к танцам или еще к чему-то столь же изящному. Я всегда умела учиться. Могла выучить все что угодно — быстро и без особых усилий. Как будто школа была специальным механизмом, а я — идеально подходящей шестеренкой.
- Я буду готов через одиннадцать минут
-Одиннадцать?
- Ровно столько мне требуется, чтобы привести себя в порядок утром
- Большинство людей сказали бы "десять"
- Значит, они все делают быстрее меня или неправильно оценивают свои возможности
Если бы гедонизм был реально возможен и ты мог делать лишь то, что доставляет тебе удовольствие! Но увы, чтобы стать гедонистом, приходится быть слишком расчетливым; вот почему подлинного гедонизма нет и никогда не существовало. Вместо того чтобы тешить себя поступками, приносящими радость, каждый из нас на протяжении своей жизни влачит существование, основанное на противоположных принципах. Невольно мы делаем то, чего нам совершенно не хочется, подчиняемся безумным импульсам, которые заводят нас в трезвом уме и здравой памяти в тупики дискомфорта, тоски, скуки и сожалений.
помощь девице в беде – первый шаг навстречу счастью. Главное, не спугнуть перспективой. И потому пусть лучше о деле думают.
Но как ты пройдешь? Завершив рисовать план-схему, я с самой милой улыбкой указала на центральный вход. – Ну ты и наглая, – восхитился Накар. Так приятно стало.
Почему людям всегда хочется того, чего у них нет? Почему бы не довольствоваться тем, что есть?
Очень легко победить, если жертва отчаялась.
- Так ты свободна в воскресенье вечером? - вклинился Дин, прижимая локти к бокам, словно боялся дотронуться до Кэти и что-нибудь от нее подцепить.
Мне это не понравилось.
Кэти пришла мне на помощь, взяв стопку пальцами с длинными голубыми ногтями.
- Она свободна, но с тобой никуда не пойдет, если только твоя фамилия не Винчестер. - Она изогнула бровь, окидывая его взглядом, и я пораженно раскрыла рот. - А ты явно не Дин Винчестер.
- Прошу прощения? - пробормотал он, заливаясь краской.
- Что? - Кэти пожала загорелыми плечами. - Милый, я тебе по-хорошему говорю, что тебе с ней ничего не светит.
Почему наши иллюзии, симпатии, привязанности так сильны, что мы, расставаясь с ними, словно сдираем с себя кожу… какая же это мука…
Орден джедаев всю жизнь был мне опорой, и я не представляю, как буду жить без него. Каково это - быть джедаем-одиночкой?
- Ты в первую очередь леди! – в сердцах воскликнула мать, а я демонстративно медленно стала разуваться. – Неужели тебе не было стыдно сегодня перед родственниками?
Богиня, как же хорошо, что я покраснела еще когда наклонялась вниз, чтобы расшнуровать обувь…
- А чего мне стыдиться? – невозмутимо откликнулась, делая вид, что меня ее слова ни капли не взволновали. – В чем была, в том и приехала. У меня в монастыре другой одежды не было.
Когда мы отдаемся во власть круговорота, когда подчиняемся его ритму и становимся его частью, он становится частью нас: он больше не угрожает нам извне, а является той внутренней силой, которая толкает нас вверх сквозь жесткую почву наших будней изо дня в день, из месяца в месяц.