На допросах держался вызывающе: не скрывал своего враждебного отношения к немецкой армии и Германской империи.
Ближний мир всякого человека - что-то вроде зеркала. И когда обнаруживаешь, что вокруг сплошь никчемные идиоты, впору задуматься, почему это вдруг у прекрасного и удивительного меня столь неприглядные отражения.
— Что значит десяток или даже сотня чьих-то бессмысленных жизней по сравнению с великим открытием, которое принесет пользу всему остальному человечеству?
— Это логика психопата...
— Хуже... Это логика благодетеля. Человека, уверенного, что он может распоряжаться чужими жизнями, потому что он один знает, как лучше.
Разумеется, не смог бы Отец из притчи о блудном сыне обнять своего сына, если бы тот не вернулся. Не смог бы дать ему новую одежду, надеть на его палец прекрасный перстень, не смог бы устроить в его честь пир, если бы тот каялся, не придя к Отцу, сидя перед корытом, в котором кормил свиней. Идти к Отцу — значит прийти к покаянию, все пересмотреть, принять какие-то решения, это значит научиться отличать важнейшее, главное, драгоценное, священное от второстепенного.
Все мы сейчас на войне одинаковые: и злые - злые, и добрые - тоже злые! А кто не злой, тот или войны не видал, или думает, что немцы его пожалеют за его доброту.
Не ненависть. Не безразличие. Не слово на букву «л».
Истинная любовь дает нам красоту, свежесть, цельность, свободу и мир. Истинная любовь включает в себя чувство глубокой радости, говорящей нам, что мы живы. Если мы не чувствуем себя таким образом, когда чувствуем любовь, значит, она не истинная.
Но должно же быть у человека в душе святое, то, над чем, как над матерью родной, нельзя смеяться, говорить неуважительно, с издёвкой.
Уходят режимы, забываются боги, рушаться цивилизации, коллапсируют планеты. Однажды погаснут все звёзды; однажды развеется энергия большого взрыва. Однажды мир возвратится к той самой холодной тьме, из которой пришёл. К той самой тьме, которую он привык видеть за иллюминатором. К той самой, которую древние ассоциировали со смертью. Однажды этот мир возвратится к ней - и там, в глубинах её, рано или поздно родится какой-то другой мир.
Всегда сложно объяснить вещи, которые тебе кажутся настолько простыми, что не требуют объяснения.
Политика - грязное дело и пачкает всё, чего не коснётся.
Мне все равно, кто получит деньги. Но для меня важно, чтобы кое-кто их не получил.
- Тогда садись и слушай. Жил был один Герасим...
-Измуму? - уточнил Чудовище, присаживаясь рядом.
-Да, Герасим Измуму. Фамилия такая. Однажды в студенную зимнюю пору....
Между прочим, по институту ходила шутка, что гадюка на эмблеме – это медик, который сцеживает яд. И в ней была доля правды.
- Ты спрашивала, что я запомню из сегодняшнего дня? - хрипло уточнил он. - Я запомню тебя.
...непоколебимой истине я предпочитаю возможную толику сомнения. И мой выбор – довериться этим сомнениям.
Слёзы могут смыть всё, что стоит на пути надежды, а горе, которое не сломило нас, только придаёт нам сил.
Женщин пропускаю всегда вперед. Кроме жены… Жена не в счет, она свой человек.
Когда мужчина кричит, это означает только одно – он не прав…
Внешний наш объём и объём скорбей наших не должны составлять непременной пропорции. Грузная, весомая особа столько же имеет права на глубину чувства, сколько имеет их обладательница субтильнейшей на свете талии. Но справедливо это или нет, а бывают несоответствия, которые напрасно пытается примирить наш разум; которым противится наш вкус; которые так и напрашиваются на усмешку.
Мы лучше всего лжем самим себе
– Дело не только в деньгах…
– Многие так говорят, – хмыкнул он. – Дело не в деньгах, но и в деньгах тоже. Ведь что такое деньги? Свобода, безопасность, удовольствия, шанс начать сызнова…
Без толку гадать, что могло быть, важно только то, что есть.
— А, знаю, — кивнул демиург Шамбамбукли. — Цепная реакция — это когда расщепляется ядро урана.
— Неверно, — строго нахмурился Мазукта. — Цепная реакция — это когда одна страна первой расщепляет ядро урана, и сразу остальным тоже хочется.
Вскружили ли ему голову все эти почести? Они не могли вскружить ему голову уже по той простой причине, что он сам был достаточно высокого мнения о себе. Но если его самомнение было безгранично, то оно уравновешивалось таким же бесконечным смирением, когда он думал о великой тайне, окружавшей его и все человечество.