«В мое окошко дождь стучится…»В мое окошко дождь стучится.
Скрипит рабочий над станком.
Была я уличной певицей,
А ты был княжеским сынком.Я пела про судьбу-злодейку,
И с раззолоченных перил
Ты мне не рупь и не копейку, —
Ты мне улыбку подарил.Но старый князь узнал затею:
Сорвал он с сына ордена
И повелел слуге-лакею
Прогнать девчонку со двора.И напилась же я в ту ночку!
Зато в блаженном мире — том —
Была я — княжескою дочкой,
А ты был уличным певцом!
Никогда не ошибается лишь тот, кто ничего не делает.
Предателю без разницы, что предавать: жену или родину.
Четыре года я держалась. Работала в банке, растила дочку, ухаживала за больной мамой. Было сложно, но я верила, что справлюсь сама. Пока не пришла новость: моего единственного брата объявили пропавшим без вести. Мир рухнул. Искать правду было некому. Мне пришлось нарушить правило. Переборов себя и свою гордость, я позвонила ему — бывшему мужу, тому, кто когда‑то разбил мне сердце
— А ничего, только теперь повелитель Иристана всегда, я повторюсь — всегда, Киренок, будет знать, где ты находишься и что чувствуешь.Ничего себе…— А я тоже буду? — спросила заинтересованно.— Нет, — прошипела мама, — связь в одностороннем порядке.— Ааа, типа очередная Иристанская дискриминация, — догадалась я. Мама кивнула.
- Сумки мы и без тебя возьмем. – Решила впечатленная старушка и оценивающе посмотрела на огромного мужика. – Бориске и без тебя все отдадут. Даже то, чего у них нет.
Снежа лишь успела подумать о том, что родители при виде такого великана богу душу не отдали бы, когда колоритная парочка скрылась в подъезде.
"Дурой я не была. Как любая девушка, я позволяла себе быть наивной и доверчивой, но крайне редко,и по праздникам. Когда все ждали цветов, признаний и романтики, я хотела в ресторацию, чтобы покушать забесплатно."
Жадность не красит мужчину, а мелочность тем более
человечество рано или поздно само себя угробит. И в этом нет ничего ужасного. Люди - они заслужили. Зачем им существовать? Они только и делают, что всё портят. Развили науку до такого уровня, что умеют летать к далёким звёздам, а равенства и справедливости среди самих себя так и не добились.
Эволюция - это долгая и постепенная хренотень. А революция - это когда ХЕРАК! И всё не так и по-другому!
Что надо знать о моей подруге? Про таких говорят: "Жрет и не толстеет, ведьма."
Тому, кто знает секрет времени, легко управлять чужой судьбой.
Раневскую о чем-то попросили и добавили:
-- Вы ведь добрый человек, вы не откажете.
-- Во мне два человека, -- ответила Фаина Георгиевна. -- Добрый не
может отказать, а второй может. Сегодня как раз дежурит второй.
Кто боится темноты, тот никогда не поймет света.
Колин предпочитал принимать ванну, а не душ, поскольку считал, что то, что можно делать лежа, никогда не стоит делать стоя.
Может, в этом секрет счастья? Принять его на мгновение, не важно, сколько краткое. Ведь если ты не готов, отбросив все сомнения, пустить в сердце хоть на час, стоит ли ждать, что оно задержится?
Проблемы других людей решались просто, а собственные обычно были куда как сложнее.
Честь нельзя оценить. Она либо есть, либо нет; либо мы готовы отдать за неё всё, либо лишаемся её.
...женщина цветет от женской же зависти, что роза от навоза.
Китайская пословица гласит: нашей жизнью управляют ветры судьбы, вынуждая следовать в определенном направлении. Люди с сильной волей могут противостоять буре и выбирать собственную дорогу, в то время как слабые вынуждены идти туда, куда их гонит ветер.
Голая неприглядная Правда лежала на операционном столе, вся опутанная трубками и проводами.
Мазукта пошевелил пальцами в хирургических перчатках и приблизился к столу.
— Так, что у нас тут..?
Шамбамбукли прочитал данные с таблички.
— Фамилия и имя больного: Истина Правда. Избита. Зверски. Кроме того, над ней надругались.
— Вижу.
Мазукта склонился над избитой Истиной, осторожно прощупал её живот и помрачнел.
— Живота не пощадили! Придется резать Правде матку.
Правда застонала.
— Ребенок… мой…
— Она что, в сознании? — испугался Шамбамбукли.
— Нет. Бредит, — успокоил его Мазукта. — Ишь, ребенка пожалела! Сама, между прочим, виновата!
— То есть как? — не понял Шамбамбукли.
— Связалась с дурной компанией. Ну и как обычно: сначала там просто вольно обращались с Истиной, потом стали над ней издеваться, дергать и вертеть как попало, а потом… всем скопом познали Истину. А она, между тем, была тяжелая!
— Кем тяжелая?
— Уже неважно.
— Меня никто не любит, — сквозь сон пожаловалась Истина. — На голую… Правду… глаза закрывают.
Мазукта без комментариев вколол Правде полный шприц чего-то розового, и она снова обмякла. После этого сама операция не представляла трудностей — тем более, была уже привычна и отработана до мелочей.
— Идея, — сказал наконец Мазукта, покачивая на ладони плод. — Мертворожденная. Вот что бывает, когда насилуют Истину. Всегда.
Он прицепил на ручку младенцу дохлый номер и отправил в анатомичку.
— Посмотрим, вдруг из неё еще удастся что-нибудь полезное извлечь. Сейчас рождается столько нежизнеспособных идей! Возможно, отдельные части из этой смогут их спасти.
— А куда нам теперь? — спросил Шамбамбукли.
— Ну, на сегодня уже ничего серьезного. Осмотр пятой и седьмой палаты. Слепая Вера и безумная Надежда.
— А шестая палата..?
— А… — Мазукта обреченно махнул рукой. — В шестой уже никакие средства не помогут. Там лежит совсем безнадежная Любовь.
Этрусский язык полностью и абсолютно бесполезен. Разве можно найти лучшую основу для фундамента образования подлинного джентльмена?
Есть женщины, с которыми хорошо,
но без которых еще лучше.
И есть женщины, с которыми плохо,
но без которых еще хуже.
«Некрос — место, где вашу смерть оценят.» По сто бальной шкале исходя из качества сохранности вашего трупа.
– Чего искать? – та самая женщина, от которой едко пахло чесноком, выступила вперед. – Вон она! Или вы, состоя с нею в противоестественной связи…
– Госпожа, – ладхемский посол подхватил женщину под локоть, но она с раздражением отбросила его руку.
– …выгородите её? Да нас всех тут собрали, чтобы ей скормить!
– Я жирное не ем, – отозвалась демоница из-за плеч легионеров.