Цитаты

Подходя к шоссе, Максвелл увидел огромную афишу. Набранная старинным крупным шрифтом, она торжественно и с достоинством зазывала почтенную публику: ВИЛЬЯМ ШЕКСПИР, ЭСКВАЙР
Из Стрэтфорда-на-Эйвоне
(Англия)
Прочтет лекцию
"ПИСАЛ ЛИ Я ШЕКСПИРОВСКИЕ ПЬЕСЫ"
Под эгидой Института времени
22 октября в аудитории Музея времени.
Начало в 8 часов вечера.
Билеты продаются во всех агентствах

– Такой религии я не знаю, – сказал он, немного помолчав. – Такая никогда не была… нужна. Если я тебя хорошо понял, а боюсь, что это так, ты думаешь о каком-то эволюционирующем боге, который развивается во времени и растет, поднимаясь на все более высокие уровни могущества, к осознанию собственного бессилия? Этот твой бог – существо, которое влезло в божественность, как в ситуацию, из которой нет выхода, а поняв это, предалось отчаянию. Да, но отчаявшийся бог – это ведь человек, мой милый. Ты говоришь о человеке… Это не только скверная философия, но и скверная мистика.

Миг, когда ты впервые глядишь на себя глазами такого человека, - это отрезвляющий миг. Это как пройти мимо зеркала, мимо которого ты ходил каждый день, и вдруг увидеть в нём что-то иное, что-то странное и тревожное.

Критика — это голос души, именно душа — ее настоящий объект, а не какие-то эфемерные литературные произведения, которые служат лишь отправной точкой для ее поисков.

К худу или к добру, я могу заниматься лишь тем, чем занимается всякий, кому кажется, что он знает. Я воображаю. Я вынужден воображать — такая у меня профессия.

Людское клеймо

Филип Рот

Филип Милтон Рот (Philip Milton Roth; род. 19 марта 1933) — американский писатель, автор более 25 романов, лауреат Пулитцеровской премии. „Людское клеймо“ — едва ли не лучшая книга Рота: на ее страницах отражен целый набор проблем, чрезвычайно актуальных в современном американском обществе, но не только в этом ценность романа: глубокий психологический анализ, которому автор подвергает своих героев, открывает читателю самые разные стороны человеческой натуры, самые разные виды человеческих...

– Мужчина обязан помнить свой долг. Задвинул девушку на два месяца, и как будто бы так и надо. Нет, дружок, так не пойдет. Кошечке нужна любовь. Кошечке нужно, чтобы ее холили и кормили, как любую другую зверушку.

В Мозамбике, как рассказывают, обезьяны не говорят потому, что знают: скажи только слово – и сразу явится человек и заставит тебя работать.

То, что мысль начальственная ходит запутанными путями, он знал давно

Кровь Рюрика

Андрей Земляной

Это другая Россия и совсем другой девятнадцатый век. Параллельный, а возможно, и альтернативный мир, в котором Рюриковичи правят не согласно наследственному «Лествичному праву», а лишь на основании наличия сил, способных пробудить природную мощь и защитить людей от порождений Кромки – мира чудовищных созданий хаоса, прорывающихся на Землю для утоления жажды крови. А ещё в этом мире есть волхвы и колдуны, противостоящие друг другу многие тысячи лет в борьбе за источники Силы, охотники за нежитью...

— Я все решила. Ты пойдешь и найдешь себе работу.
О, что еще за низкую шутку играла с ним сейчас Фортуна? Арест, авария, работа. Когда же, наконец, завершится этот кошмарный цикл?

почти все писатели (по моим прикидкам, примерно 92 %, и я в том числе) придерживаются мнения, будто все, что они делают и пишут, за редким исключением, правильно. А все, что делают и пишут все остальные авторы, – неправильно.

Писатель как профессия

Харуки Мураками

Приглашаем на встречу с любимым автором. Представьте себе, что Харуки Мураками выступает перед читателями и вы задаете ему самые важные вопросы: о писательской среде и литературных премиях, о творческой силе и оригинальности, о выработке своего стиля и характере, о школе и образовании в Японии, о секретах сэнсэя и его писательской философии, о том, как стать писателем и не сойти с дистанции, и еще море мыслей, советов и примеров из личного опыта Харуки Мураками. Книга-интервью,...

Терпеть не могу платить людям за то, что прекрасно могу сделать сама, это страшно меня нервирует.

— С чего ты полезла в бутылку?
— Вот такая я загадочная женщина! — тоже повышаю голос. — Непостоянная! Эмоциональная! Придурочная!

Развод. Ты меня предал

Арина Арская

— Да! Черт возьми! — голос Матвея вибрирует гневом. — Я спал с ней! Но мы предохранялись! Закусываю губы и задерживаю дыхание, чтобы не сорваться в истерику.  — И у нее бесплодие, — в черной злобе шипит Матвей. — Она лжет, Ада.  — Даже если беременность под вопросом, — шепчу я, — то это не отменяет того, что ты мою подругу… Боже… — накрываю лицо рукой и отворачиваюсь. — Я не хочу ничего больше слышать. Вы оба омерзительны.  — У нас с тобой, дочь, Ада, — делает шаг ко мне. — Подумай о ней. ...

Я, например, считаю, что дружить одновременно больше, чем с четырьмя людьми безнравственно.

Большинство людей умирают только в последний момент, остальные начинают делать это лет за двадцать, а то и раньше. Они - самые несчастные на земле.

Путешествие на край ночи

Луи-Фердинанд Селин

Роман «Путешествие на край ночи» (1932) — одно из ключевых произведений французской литературы XX в., обладающих зарядом огромной эмоциональной силы. Это бурлескная и горькая исповедь прошедшего сквозь «всеобщее свинство» Первой мировой войны и разуверившегося в жизни интеллигента.

We set Walter ashore on the Berkshire side, amidst all the beauties of Streatley, and so went our ways into what once would have been the deeper country under the foot-hills of the White Horse

Как часто люди гордятся такими качествами, которых другие не замечают в них!

-мы все катимся в ад; это тоже самое, что съезжать с горки без тормозов. остановка будет, когда во что-нибудь врежешься.

АУТ

Нацуо Кирино

Впервые на русском — знаменитый психологический триллер, ставший международным бестселлером, современный японский вариант «Преступления и наказания». Преступление страсти объединяет четверых работниц ночной смены с фабрики быстрого питания. Противостоит им владелец ночного клуба, мафиозное прошлое которого скрывает еще более кровавый секрет, а неутолимая жажда мести грозит, вырвавшись из узды, перейти все границы…

Прошлое - это пролог.

Балаган, или Конец одиночеству

Курт Воннегут

Брат и сестра Уилбер и Элиза Суэйн, герои романа «Балаган, или Конец одиночеству», в глазах родных и близких внешне безобразные и умственно неполноценные люди. Но они оригинально мыслят и чувствуют, когда делают это сообща. Вместе они гениальны. После насильственного разделения их удел – одиночество. Даже став президентом страны, будучи на Олимпе власти, Уилбер не смог преодолеть барьер одиночества.

“— Он всегда был странным, — заметила Гарриет.
— Чужак в собственной семье? Ну да, так бывает, я не раз с этим встречалась, — сказала любезная миссис Грейвз.”

Пятый ребенок

Дорис Лессинг

Гарриет и Дэвиду с самого начала удается осуществить прекрасную мечту всех молодоженов: у них есть большой и уютный дом, стабильный доход, четверо счастливых и прелестных ребятишек и куча любящих родственников. Каникулы в их доме — изобильные праздники жизни и семейного счастья. А потом у них появляется пятый ребенок, ничего сверхъестественного… Но вот человек ли он?

Настоящее мужество в том, чтобы поставить собственное "эго" на паузу и вовремя остановиться.

Клей

Ирвин Уэлш

Прежде чем выпустить в 2004 году «Порно» — продолжение его нашумевшего дебюта «На игле», — знаменитый разоблачитель «героинового шика» Ирвин Уэлш написал «Клей». Клей — это не только связующее желеобразное вещество, вываренное из остатков костей животных; четырехполосный роман воспитания, доподлинный эпос гопников и футбольных фанатов, трогательная история о любви и дружбе.

Уважение к человеку не становится больше или меньше в зависимости от того, говорят люди друг другу «ты» или «вы».

Помощница и её писатель

Анна Шнайдер

Нина Маркова - редактор и мать-одиночка. Перед Новым годом она неожиданно осталась без работы по вине сына генерального директора, ещё и с "волчьим билетом". Устроиться помощницей к известному писателю Олегу Бестужеву - хороший вариант, тем более если в любое другое место Нину не возьмут. Но есть нюанс...

Он еще не позабыл, каких ужасов насмотрелся в 1792 году на парижских улицах. И вся его натура человека просвещенного, повидавшего мир, учтивого, умеренного содрогается от страха, ибо он знает, на что способен остервенившийся народ: клевета запятнает самую безупречную репутацию, жестокость напялит личину добродетели, месть вырвет у Правосудия весы, а слава, если на свою беду оказалась не в пору и не к месту, повлечет за собой самые прискорбные последствия. И если все это стало возможно во Франции, прошедшей закалку идеями разума и просвещения, то поистине жутко представить, чем стихия народного бунта обернется в Испании, где невежественные дикие люди повинуются не велениям рассудка, но побуждениям сердца.

What they didn't realize is that the greatest enemies of women aren't men at all, they are women: silly women, lazy women, and smug women. Smug women are the worst; their profession is being women, and they just hate any women who make any other kind of profession a success. It sets up an inferiority-superiority thing in them.

Во всем виноват лишайник

Джон Уиндем

«Во всем виноват лишайник» рассматривает проблемы, которые ставит перед человечеством случайное получение вещества, дающего бессмертие. Бессмертие всегда манило людей своей призрачной недостижимостью. Но когда оно рядом, оказывается, что овладеть им не так просто.

Недавно, проходя мимо книжного магазина, я заметил, как у входа змеится очередь: решил было, что туда заявилась какая-нибудь шишка вроде Стивена Кинга —и что же? Оказалось, это Линди: раздает автографы на своей недавней автобиографии, кем-то за нее написанной. И как всего этого ей удалось достичь? Да обычным способом, разумеется. Правильные любовные связи, правильные замужества, правильные разводы. Все, что вело к правильным журнальным обложкам, к правильным ток-шоу и ко всяким таким радиопередачам типа той, какую я случайно услышал (не помню названия), где Линди советовала, как одеться для первого важного свидания после развода или что делать, если заподозришь супруга в гомосексуализме, и так далее.

Ноктюрны: пять историй о музыке и сумерках

Кадзуо Исигуро

От урожденного японца, выпускника литературного семинара Малькольма Брэдбери, лауреата Букеровской премии за «Остаток дня», — первый в его блистательном послужном списке сборник рассказов. Эти пять поразительных историй о волшебной силе музыки и сгущающихся сумерках объединены не только тематически и метафорически, но и общими персонажами, складываясь в изысканное масштабное полотно. Здесь неудачливый саксофонист ложится на пластическую операцию в расчете, что это сдвинет с мертвой точки его...

Тьма – это не всегда разрушение, милая. Свет тоже может ослеплять, разве нет? Посмотри на солнце, не закрывая глаз…

Ковен заблудших ведьм

Анастасия Гор

Одри больше не бежит от прошлой жизни. Теперь она – полноценная Верховная ведьма, которая готова собрать новый ковен. Одри должна защитить Шамплейн от нерадивых родственников и вернуть Коулу утерянное. Ради этого она пойдет на все. Даже на то, чтобы освоить темную магию Шепота, отправиться в дикий ковен пустынных ведьм и заключить еще одну сделку с Дьяволом. Но как при этом не потерять свою душу? Или рассудок…