я думала: как это у книжных попаданок всё просто и гладко получалось? И проблема месячных их не волновала, и в туалет они, кажется, тоже не ходили. Только в эпилоге — бац! — и трое детей тамошнему Правителю, герцогу или архимагу-некроманту нарожала. Без токсикоза и послеродовой депрессии.
– Изя, стукни его чем-нибудь, пожалуйста, – глядя на Дария, попросила я.
– Если я его снова стукну, то выбью остатки серого вещества, а оно ему еще понадобится.
– Этой злыдне уже ничего не поможет.
Совершенно не обязательно доказывать каждому встречному, что ты лучший, особенно если и так об этом знаешь.
Много ли нужно одинокому человеку? Не много. Тепло и внимание, капелька заботы и пригоршня любви, но их за деньги не купишь. Деньги не помогают скрасить одиночество, они лишь акцентируют его наличие. Одиночество не разделишь, не подаришь, не выкинешь в окно, если уж есть, то все твое – полностью и безраздельно.
“What did he want?” Sevro asks. “What do all politicians want?” “Prostitutes.” “Control !”
Ультразвук или звук весьма низкой частоты в сочетании с альфа-ритмами, не ощущаемые человеческим организмом,
могут приводить в состояние сонливости население целой страны, а с помощью радио и телевидения – обычных
средств массового гипноза, можно передавать внушения и управлять поведением целых наций.
Даже в сказках злые драконы никогда не превращаются в прекрасных принцесс, чего уж ждать от реальности?
Рассадить, пригласить какого-нибудь суперпроповедника и объяснить, загипнотизировать, дать установку на то, чтобы жены не сверлили мозг мужьям, мужья любили и берегли жен, свекры не гнобили снох, тести не презирали зятьев, парни не били рожи друг другу, школьники не чмырили слабых, девушки не плескали кислоту на соперниц. И так далее, так далее, так далее.
Внушить, что каждый человек – действительно чудо. Каждый способен на огромные достижения, каждый – источник счастья. Каждого надо беречь и давать ему возможность это счастье дарить окружающим.
Но понятно, что любая проповедь, самый крепкий гипноз – бессильны. Природу человека не изменить.
Йонне бросил взгляд на потухший монитор и хмыкнул:
- Принцесса ещё тебя не послала?
- Следи за своими пассиями, - любезно посоветовал я и едва не наступил на спрыгнувшего со стола Яссе.
- Уру-ру-ру, - сообщил тот, намекая, что пора бы позавтракать.
Подхватив его на руки, я мягко потрепал усатую морду, заглянул в огромные желтющие глаза и подсадил кота на плечо. Наши восточные соседи из Сверге почему-то называют их бьерами, порой причисляя к зверькам, похожим на кроликов, но... как по мне, кот и есть кот, как ты его ни назови.
(пример: Моя жена не поддержит меня на пути к богатству. Мантра: Только мне известна моя правда. И только я знаю, как мне разбогатеть).
Только и слышишь, как лень называют невезением...
Мамочка, какой мужчина! Все, я влюбилась, заверните мне его!
хрен его знает, что у него в голове, я его никогда не пойму, я не кот. Но если я ему что-то даю, я обязана дать ему возможность от этого отказаться, иначе это издевательство.
Внутренняя пустота, чудовищная смесь проницательности в частностях и равнодушия в целом, невероятное одиночество человека в пустыне мелочей, его беспокойство, злость, беспримерная бессердечность, корыстолюбие, холод и жестокость, характерны для нашего времени, представляют собой, по этим свидетельствам, лишь следствие потерь, наносимых душе логически острым мышлением!
... тем более что каждый, кто побывал в английской школе, без труда освоится и в тюрьме. Тюрьма, думал Поль, может подкосить лишь тех, кто вырос в трущобах, в атмосфере добрососедства.
Как легко говорить о «минутном чувстве», забыв, каким ярким оно было, прежде чем «миновало»! Наше непроизвольное желание посмеяться над ним и забыть по сути своей верно. Мы осознаем, что одних чувств недостаточно, что мужчины и женщины — это люди, способные на продолжительные отношения, и испытывают не только яркие, словно электрический разряд, вспышки эмоций. И все-таки мы слишком переоцениваем свое желание посмеяться и забыть. А потому и не признаем, что такие банальные встречи могут вдруг распахнуть перед нами райские врата.
– О, Смертоносный, ты ведь врал девочке, когда говорил, что можешь вернуть её в родной мир?
– Важен тот выбор, что совершён осознанно
Многие из той дурной компании – за неимением ли моральных… моральных… как бы это сказать?.. моральных устоев или по иным, не менее веским причинам – вдвое поучительнее и в двадцать раз занимательнее, чем те обычные респектабельные коммерческие воры, которых вы, господа, сажаете за свой стол, хотя подлинной необходимости так поступать у вас нет: вами руководит привычка, трусость, добродушие и сотня других скрытых и мелких побуждений.
<...> умом я понимал: начиналась другая жизнь и пути назад не то чтобы нет — самого «назад» больше не существует.
Едва открыв глаза, я по старой привычке начал подумывать, чему бы мне порадоваться сегодня.
- Где взять подходящего мужчину? Не глупого, не женатого, не извращенца?
- Я не глупый, не женатый и не извращенец, - заявил Марк. - Я подходящий?
Классическое произведение - это произведение, которое всегда можно прочесть по-новому. Классик - это автор, который никогда не выходит из моды.
«Должно было нападать на образ правления, но не на правительство».
В этом мире по своим укромным уголкам таится множество подобных Бет. Они никогда не дают о себе знать, пока не понадобятся. На людях они всегда столь жизнерадостны, что никто и не думает об их самопожертвовании, пока это божественное существо не умолкнет, как умолкает вдруг сверчок из печи. И только когда воцараются молчание и тьма, окружающие с горечью сознают, что за удивительное существо жило бок о бок с ними.
...— Госпожа Браун, как по-вашему, что здесь случилось?
— Тут случилась ЖОПа… — честно высказала я свое авторитетное мнение, подумала и добавила: — Полная ЖОПа.
Кьяри бросил на ректора красноречивый взгляд, в котором читалась мольба придушить меня на месте.
— Живой оттиск памяти, — пояснила я для несведущих. — Аббревиатура.Продолжение:
"Где эти дети, или Идите все в... книжный"