«Это ж-ж-ж-ж неспроста!» — подсказала мне чуйка. Ой! Кстати с чуйкой мы общаемся крайне редко. И всегда одной и той же фразой. Обычно ко мне навязчиво лезет совесть, цитируя детские мультфильмы и мамины нравоучения. Вот что, значит, правильное воспитание!
«Говорят, если ты что-то отпускаешь и оно к тебе не возвращается, значит, так суждено судьбой и это просто не твоё».
– Вирджик, милый… – шокированно позвала она. – Это что? Откуда? – Упал, – добравшись до своего места, пробормотал красавчик. – Что? Вот прямо так? Глазом? – Угу. Парень уселся, гордо заправил за ворот салфетку, а потом всё-таки объяснил: – Поскользнулся, когда шел к кровати, и упал прямо на набалдашник – тот, который на спинке.
Равнодушие — вот месть, которой карают посредственность.
«Чувак, ты не должен критиковать других женщин для того, чтобы повысить мою самооценку!».
Главное при общении с мужчинами что? Правильно — внезапность и тактическое отступление.
– Ночью голос совы звучит хорошо, сын мой, – ответил Шико, – потому что он звучит в свой час. Времена у нас сейчас темные, Генрике, такие темные, что дня не отличишь от ночи...
«А совесть у вас есть?» — «Её присутствие мне не оплачивают».
У вас тоже есть программисты, но Америка все по-другому. Америка захотела игровая приставка, «Нинтендо». А «Нинтендо» не может воспитать программиста.
Потерять себя - гораздо хуже смерти, это будто лишиться души, оставив после себя лишь пустую оболочку.
В ком душа, в том и бог, парень. И хошь не верь – изневерься ты, а он в тебе же и есть. Не в небе. А боле того – человека в тебе держит. Чтоб человеком ты родился и человеком остался. Благость в себе имел. А кто душу вытравил, тот не человек, не-е-ет! На че угодно такой пойдет, не оглянется. Ну дак без ее-то легче. Налегке устремились. Че хочу, то и ворочу. Никто в тебе не заноет, не заболит. Не спросит никто. Ты говоришь, машины. Машины на вас работают. Но-но. Давно уж не оне на вас, а вы на их работаете – не вижу я, ли че ли! А на их мно-ого чего надо! Это не конь, что овса кинул да на выпас пустил. Оне с вас все жилы вытянут, а землю изнахратят, оне на это мастаки. Вон как скоро бегают да много загребают. Вам и дивля, то и подавай. Вы за имя и тянитесь. Оне от вас – вы за имя вдогоню. Догонили, не догонили те машины, другие сотворили. Эти, новые, ишо похлеще. Вам тошней того припускать надо, чтоб не отстать. Уж не до себя, не до человека… себя вы и вовсе скоро растеряете по дороге. Че, чтоб быстро нестись, оставите, остальное не надо. И в ранешное время робили, не сидели руки в укладку, дак ить робили в спокое, а не так. Щас все бегом. И на работу, и за стол – никуды время нету. Это че на белом свете деется! Ребятенка и того бегом рожают. А он, ребятенок, не успел родиться, ишо на ноги не встал, одного слова не сказал, а уж запыхался. Куды, на што он такой годится?
Наклоняюсь к нему ближе, облизывая губы.
— Целуй…
Прислушиваюсь к ощущениям. Сердце даже не ëкает. Словно мы пельмени лепим, а не обещаем нашим телам оргазм, если они не остановятся.
Иногда человеку кажется, что война не оставляет на нем неизгладимых следов, но если он действительно человек, то это ему только кажется...
Даже капля власти в руках врага выглядит как угроза
Если ты рассчитываешь, что девушки будут сами заходить к тебе, тебе обеспечена одинокая старость!
Все люди, так или иначе, каждый день становятся избранными — кем-то, в чем-то, как-то… зачем-то.
Наш разум содержит в себе столько миров, что радости от них хватит на целую вечность
На всех этапах своей истории индейцы терпели поражение, если интересы коренных жителей вступали в противоречие с интересами белых людей.
сначала хотел преподать паршивцу урок с помощью увесистого пука жгучей горной крапивы, но потом сообразил, что это будет непедагогично, поскольку продемонстрирует, что яблочко от яблони недалеко падает, поэтому попросту на полгода запретил сыну пользоваться компьютером. Коля на коленях умолял поменять компьютер на крапиву, но Михаил Васильевич почувствовал, что находится на верном пути, и на замену не согласился.
— Не будет дождя. Это я могу сказать точно.
— Ты госметео?
— Нет. Мне, в отличие от них, можно верить.
...Вы уже не свободны. От своего воспитания, принципов, характера... о чем тут говорить? Свобода - это смерть, и никак иначе, живой-то человек он всегда чем-то или кем-то связан. Иначе отродясь не получится.
- Неужели свободы не бывает?
- Бывает. Свобода - это понимание необходимости того или иного поступка.
Последний же враг истребится — смерть.
Настала пора безоблачных радостей — очень недолгая пора.
Нет хороших друзей. Нет плохих друзей. Есть только люди, с которыми ты хочешь быть, с которыми тебе нужно быть, которые поселились в твоем сердце.
Это же секрет! Раз секрет, то произносить его бездумно, из желания угодить - непростительная ошибка, даже больше - осквернение тайны.