— Я все решила. Ты пойдешь и найдешь себе работу.
О, что еще за низкую шутку играла с ним сейчас Фортуна? Арест, авария, работа. Когда же, наконец, завершится этот кошмарный цикл?
почти все писатели (по моим прикидкам, примерно 92 %, и я в том числе) придерживаются мнения, будто все, что они делают и пишут, за редким исключением, правильно. А все, что делают и пишут все остальные авторы, – неправильно.
Терпеть не могу платить людям за то, что прекрасно могу сделать сама, это страшно меня нервирует.
— С чего ты полезла в бутылку?
— Вот такая я загадочная женщина! — тоже повышаю голос. — Непостоянная! Эмоциональная! Придурочная!
Я, например, считаю, что дружить одновременно больше, чем с четырьмя людьми безнравственно.
Большинство людей умирают только в последний момент, остальные начинают делать это лет за двадцать, а то и раньше. Они - самые несчастные на земле.
We set Walter ashore on the Berkshire side, amidst all the beauties of Streatley, and so went our ways into what once would have been the deeper country under the foot-hills of the White Horse
Как часто люди гордятся такими качествами, которых другие не замечают в них!
-мы все катимся в ад; это тоже самое, что съезжать с горки без тормозов. остановка будет, когда во что-нибудь врежешься.
Прошлое - это пролог.
“— Он всегда был странным, — заметила Гарриет.
— Чужак в собственной семье? Ну да, так бывает, я не раз с этим встречалась, — сказала любезная миссис Грейвз.”
Настоящее мужество в том, чтобы поставить собственное "эго" на паузу и вовремя остановиться.
Уважение к человеку не становится больше или меньше в зависимости от того, говорят люди друг другу «ты» или «вы».
Он еще не позабыл, каких ужасов насмотрелся в 1792 году на парижских улицах. И вся его натура человека просвещенного, повидавшего мир, учтивого, умеренного содрогается от страха, ибо он знает, на что способен остервенившийся народ: клевета запятнает самую безупречную репутацию, жестокость напялит личину добродетели, месть вырвет у Правосудия весы, а слава, если на свою беду оказалась не в пору и не к месту, повлечет за собой самые прискорбные последствия. И если все это стало возможно во Франции, прошедшей закалку идеями разума и просвещения, то поистине жутко представить, чем стихия народного бунта обернется в Испании, где невежественные дикие люди повинуются не велениям рассудка, но побуждениям сердца.
What they didn't realize is that the greatest enemies of women aren't men at all, they are women: silly women, lazy women, and smug women. Smug women are the worst; their profession is being women, and they just hate any women who make any other kind of profession a success. It sets up an inferiority-superiority thing in them.
Недавно, проходя мимо книжного магазина, я заметил, как у входа змеится очередь: решил было, что туда заявилась какая-нибудь шишка вроде Стивена Кинга —и что же? Оказалось, это Линди: раздает автографы на своей недавней автобиографии, кем-то за нее написанной. И как всего этого ей удалось достичь? Да обычным способом, разумеется. Правильные любовные связи, правильные замужества, правильные разводы. Все, что вело к правильным журнальным обложкам, к правильным ток-шоу и ко всяким таким радиопередачам типа той, какую я случайно услышал (не помню названия), где Линди советовала, как одеться для первого важного свидания после развода или что делать, если заподозришь супруга в гомосексуализме, и так далее.
Тьма – это не всегда разрушение, милая. Свет тоже может ослеплять, разве нет? Посмотри на солнце, не закрывая глаз…
чем дольше человек живет в другом месте, тем труднее для него возвращаться обратно
политика это жестокий зверь, где чувства не могут быть помощниками, а скорее наоборот, они лишь мешают.
- Что посоветуете молодым писателям? - Пить, ебаться и курить побольше сигарет.
Плохая литература – как плохая баба: с ней почти ничего нельзя поделать.
Но к Иосифу уже вернулось самообладание. Очевидно, как только свыкнешься с тем, что твоя жена переспала с Господом, чрезвычайные происшествия выглядят простой банальностью.
Каждый человек носит в глубине себя чудовище. Нельзя давать ему пищу.
Единственный способ остаться одним - это вести себя так, как будто мы уже одни.
...Не алкоголь убивает пьяницу, а неразделённое бремя душевных мук.