Чрезмерная скорбь мешает самосовершенствованию.
"Я вас люблю(к чему лукавить?), но я другому отдана; Я буду век ему верна"
Чтобы понять человека, обязательно надо его обнять. Только тогда можно узнать о нем самое важное.
Влюбленные женщины коварны и неразборчивы в выборе средств, когда это касается их любви.
Удивительная, оказывается, штука время. Стоит остаться без часов, под тиканье которых мы все движемся с более-менее одной скоростью, и тут же выясняется, что у каждого время свое, просто нечасто выпадает случай сравнить. Вот и в мои две с половиной минуты уместилась четверть Джуффинова часа. Интересно, это всегда так или только в экстремальных ситуациях? И если всегда, насколько же больше в таком случае он должен успевать? Уму непостижимо.
А как это грустно, когда все вокруг веселы, а ты живешь одиноко.
У ручья Влас умылся, напился прохладной воды и присел на поваленное дерево. Глядел, как боярская дочь котелок песком натирает: неумело, но старательно. Персты в ледяной воде морозит, спину гнет, как чернавка. Сей миг и осознал, что нелегко пришлось теремной в лесу.
— Мне кажется, что где-то на Небесах, сотворяя младших сестер, им явно недодали мозгов.
стихи не могут жить взаперти, им необходимо рождаться, тем самым они очищают душу и мысли
Нужно быть внимательнее. Нужно срочно менять привычку мерять этот мир и этих существ человеческими мерками, слишком мало я знаю о них,
В последнее время мне столько раз пришлось использовать свою кровь, что я всерьёз задумалась о поиске жертвенной девственницы.
Однажды, после разговора о так называемых жестокостях средневековья, он мне сказал:
– На самом деле это никакие не жестокости. У человека средневековья весь уклад нашей нынешней жизни вызвал бы омерзение, он показался бы ему не то что жестоким, а ужасным и варварским! У каждой эпохи, у каждой культуры, у каждой совокупности обычаев и традиций есть свой уклад, своя, подобающая ей суровость и мягкость, своя красота и своя жестокость, какие-то страдания кажутся ей естественными, какое-то зло она терпеливо сносит. Настоящим страданием, адом человеческая жизнь становится только там, где пересекаются две эпохи, две культуры и две религии. Если бы человеку античности пришлось жить в средневековье, он бы, бедняга, в нем задохнулся, как задохнулся бы дикарь в нашей цивилизации. Но есть эпохи, когда целое поколение оказывается между двумя эпохами, между двумя укладами жизни в такой степени, что утрачивает всякую естественность, всякую преемственность в обычаях, всякую защищенность и непорочность! Конечно, не все это чувствуют с одинаковой силой. Такой человек, как Ницше, выстрадал нынешнюю беду заранее, больше, чем на одно поколение, раньше других, – то, что он вынес в одиночестве, никем не понятый, испытывают сегодня тысячи.
Вместе с Гойей я хочу вполне серьёзно сказать о том, что у Бога на Его детей есть планы получше, чем стать пушечным мясом.
— Жить для себя, девочки, это искусство! — с таинственной улыбкой вещает наша гуру и адепт разводов, — Но, увы, нас с детства учат жить для других. Нет, это прекрасно жить для других, прекрасно! Главное, прожив большую часть жизни не осознать, что другие живут твою жизнь за тебя.
Никогда не сдавайся. Выход из безвыходного положения там же, где вход.
я вижу, что её пробирает лёгкая дрожь. И это забавляет — люблю играть с наивными идиотками. Ими так легко управлять, ломать, контролировать… Жаль только эффект длится не так долго
Что-то я постигаю в этот чудесный миг… — есть у людей такое… выше всего на свете… — Святое, Бог!
До встречи с тобой, – укоризненно сказала я элронцу, – я вела удивительно добропорядочный, как теперь понимаю, образ жизни. А теперь, мало того, что регулярно ночую с мужчиной, не будучи за ним замужем, так ещё и по спальням других мужчин вместе с ним шляюсь.– Ты знаешь, – задумчиво заметил Шеррайг, – я до встречи с тобой тоже не ночевал регулярно с одной и той же женщиной…– А по спальням других мужчин неужели ходил? – я прекратила рассматривать парадные камзолы принца, а посмотреть там было на что, и удивлённо обернулась к Шеррайгу.– Нет, – вздохнул он. – Но это новшество меня меньше шокирует.
Ленинские работы Иосиф читал все. Его поражало, как этот человек умеет излагать свои мысли. «Только Ленин умел писать о самых запутанных вещах так просто и ясно, сжато и смело — когда каждая фраза не говорит, а стреляет», — писал позднее Сталин. В то время он преклонялся перед Ильичом до такой степени, что его в насмешку называли «левой ногой Ленина».
Конечно, самое важное, что всегда привлекало в этой вещи и Пушкина, и многих других, кто перелагал «Песнь Песней», – это глубочайшее понимание силы любви. «Сильна как смерть любовь», сказано в «Песни Песней». И это очень важно.
Идолы бывают далеки от идеала.
Олимпийцы победили древних богов; теперь олимпийцев победят новые боги. Храмы будут гробницами...
Только наш человек может с помощь одного слова и его производных построить целое многоэтажное коммерческое предложение.
И даже получить ответ на него.
Ёмкий ответ из трех букв в духе названия романа Гоголя.
Она поймала себя на мысли о том, что богатство и власть сильно притупляют чувство страха, а взамен — рождают ощущение неуязвимости и вседозволенности
...недолюбленность - вот корень многих человеческих болей и печалей, и жгучей тоски. И одиночества.