Политика - грязное дело и пачкает всё, чего не коснётся.
У каждой уважающей себя женщины-детектива должен быть личный горячий маньяк», — вспомнились слова Виктории. Психолога, к которому отправляют таких вот „треснувших“ копов
Мне все равно, кто получит деньги. Но для меня важно, чтобы кое-кто их не получил.
- Тогда садись и слушай. Жил был один Герасим...
-Измуму? - уточнил Чудовище, присаживаясь рядом.
-Да, Герасим Измуму. Фамилия такая. Однажды в студенную зимнюю пору....
Между прочим, по институту ходила шутка, что гадюка на эмблеме – это медик, который сцеживает яд. И в ней была доля правды.
- Ты спрашивала, что я запомню из сегодняшнего дня? - хрипло уточнил он. - Я запомню тебя.
...непоколебимой истине я предпочитаю возможную толику сомнения. И мой выбор – довериться этим сомнениям.
Слёзы могут смыть всё, что стоит на пути надежды, а горе, которое не сломило нас, только придаёт нам сил.
Женщин пропускаю всегда вперед. Кроме жены… Жена не в счет, она свой человек.
Когда мужчина кричит, это означает только одно – он не прав…
Внешний наш объём и объём скорбей наших не должны составлять непременной пропорции. Грузная, весомая особа столько же имеет права на глубину чувства, сколько имеет их обладательница субтильнейшей на свете талии. Но справедливо это или нет, а бывают несоответствия, которые напрасно пытается примирить наш разум; которым противится наш вкус; которые так и напрашиваются на усмешку.
Мы лучше всего лжем самим себе
– Дело не только в деньгах…
– Многие так говорят, – хмыкнул он. – Дело не в деньгах, но и в деньгах тоже. Ведь что такое деньги? Свобода, безопасность, удовольствия, шанс начать сызнова…
Без толку гадать, что могло быть, важно только то, что есть.
— А, знаю, — кивнул демиург Шамбамбукли. — Цепная реакция — это когда расщепляется ядро урана.
— Неверно, — строго нахмурился Мазукта. — Цепная реакция — это когда одна страна первой расщепляет ядро урана, и сразу остальным тоже хочется.
Вскружили ли ему голову все эти почести? Они не могли вскружить ему голову уже по той простой причине, что он сам был достаточно высокого мнения о себе. Но если его самомнение было безгранично, то оно уравновешивалось таким же бесконечным смирением, когда он думал о великой тайне, окружавшей его и все человечество.
Как сказал Бернард Шоу, кто умеет, делает сам, кто не умеет, учит других.
Как и большинство поговорок, это лишь полуправда. На самом деле кто умеет, тот учит, а кто не умеет, тот, провалившись в другом месте, ищет в школьной системе только выход из положения или прибежище.
Отчаяние придает человеку сил, которых он вовсе от себя не ожидал.
— Дэй, — простонала Тимянна, — я не могу больше.
— Здесь все больше не могут, — сбивчивым шепотом ответила я.
Но мы все же добежали до рубежа, то есть до тренировочного полигона, и услышали спокойное:
— Достаточно. Теперь шагом… я сказал шагом, а не ползком, вернулись на исходную позицию!
За Вероной в покои Королевы последовала Белоснежка, милейшая малышка лет трех-четырех. Она еле сдерживала желание прыгать от радости, ее счастливые глаза безудержно блестели, кожа была белее только что выпавшего снега, крошечные пухлые губки пылали ярче самых чистых рубинов, а волосы были черные как вороново крыло. И вся она была словно ожившая фарфоровая куколка, особенно сегодня, в своем платьице из красного бархата.
Логика, особенно когда дело касается людей, зачастую является не более, чем способом уверенно идти в ложном направлении.
— Нет никакого Слова. Всё это гипноз, выдумки обезумевшего старика и его адептов. Сколько повидал я таких, — он выплюнул последние слова вместе с табачной слюной. — Наживаются на страхах, на бедах, на вере. Обещают если не бессмертие, то исцеление. И люди идут, как барашки на верёвке, несут всё, что дорого им, в обмен на эти пустые обещания. Я видел сектантов, — их взгляды пересеклись, — глаза пустые, и сердца пустые, и нет у них ничего за душой. Да и души самой нет.
— А у тебя-то есть? — вкрадчиво спросила Лёля.
— Может, и нету, — жёстко ответил Павел. — Я в душу не верю, и в Бога не верю. Где он был, этот Бог, когда случилась авария? Когда мои родители и брат погибли, а я оглох? Где был он, когда бабка таскала меня по шарлатанам и экстрасенсам, вместо того, чтобы просто оплатить операцию? Они все одинаковы. Глупцы и гниль и пустословие сумасшедших фанатиков.
— А чем ты отличаешься от них?
Эти слова Павел почти не услышал — они потонули в рёве, прокатившемся над Лешачьей Плешью. Снова хрустнула ветка и ухнула вниз, махнув перед окнами едва распушенной листвой.
«Чем? — вертелось в голове. — Чем...»
Разве не поэтому ушла от него Аня? Оттого, что слишком часто он задерживался на работе, оттого, что его неверие переросло в фанатизм. Чем он отличался от тех, кого преследовал?
Жить надо настоящим и будущим, а не прошлым, каким бы замечательным оно ни было.
Орк сузил глаза и бросил на меня угрожающий взгляд. Я не осталась в долгу - далеко вам, уважаемый, до моего первого свекра, у того зомби в могилы от одного взгляда укладывались и сами закапывались.
— Тебе придётся делать выбор, — сказал он, — и время от времени ты будешь ошибаться. Мы все ошибаемся. <......>
— Но лучше сделать неправильный выбор, — продолжил отец, — чем не сделать никакого.