Никому и никогда не понять состояния изгоя, кроме тех, кто это пережил.
- Вы вся – одна большая проблема с внезапным подвохом.
– Вот спасибо! – обиделась я.
– Всегда пожалуйста, oбращайтесь, - усмехнулся Ар-Фейниэль. - Я с удовольствием скажу вам очередную честную гадость.
– Ты как самое сильное колдовское зелье, огонек. И нет мне от тебя никакого спасенья.
Окрыленность дана тебе, чтобы на крыльях улетать за облака, а мне, женщине, чтобы прижиматься к земле и крыльями прикрывать птенца от опасности.
Мое состояние можно было описать одной фразой: «Словно танком переехали».
История всегда пишется победителями. И когда происходит столкновение двух культур, проигравший как бы вычеркивается, а победитель начинает писать новые книги по истории, книги, прославляющие его деяния и унижающие побежденного противника. Как однажды сказал Наполеон: "Что есть история, как не басня, в которую договорились поверить?" В силу своей природы - это всегда односторонняя оценка событий.
Непредсказуемым оказалось, как выяснилось, и наше прошлое, которое мы изучали в школе, ошибочно именуя этот предмет историей, — безобиднейший предмет, суть которого заключается в том, чтобы все, что оказывалось неожиданным для современников, задним числом описать как неизбежное. Ужас перед непредсказуемым — вот что закапывает в землю история, превращая катастрофическое развитие событий в эпическое течение.
- Задницей чувствую: без крупных неприятностей не обойдется.
- Ваша задница мудрее, чем головы некоторых вельмож.
- К сожалению, история о том, что время лечит, – чепуха. Её придумали для того, чтобы с ума не сойти. Ничего оно не лечит. С каждым годом всё хуже и хуже становится.
– Почему? – спросила Таша.
– Потому что скучаешь всё сильнее и сильнее, – грустно сказала Наталья. – Поначалу не так. А когда время проходит…
- Была бы ты мужчиной, девчонка…
- Да не дай бог!
- Ты никуда не полетишь.
- Смею напомнить, что я вам не подчиняюсь. Те, кто имел право отдавать мне приказы, благополучно почили. Так что вы, уважаемый, занимаетесь напрасным сотрясением воздуха. Я поеду, полечу или пойду туда, куда мне заблагорассудится, а если кто хочет возразить, пусть подойдет ко мне - я похороню за свой счет.
Господь сотворил мир с помощью слов. Словами он создал свет и тьму, воздух и воду, цветы и деревья, животных и птиц, а затем, замыслив двух сыновей и двух дочерей, вылепил их тела из глины и вдохнул в них жизнь. Каждому из детей он подарил по одному могущественному слову — чудесной способности, которые должны были облегчить их путь в новорожденном мире. Первой дочери досталось слово «прясть», а с ним дар превращения любой вещи в золото. Траву, листву, даже прядь собственных волос могла озолотить она с помощью своей волшебной прялки. Ее брат получил слово «меняться» — и способность оборачиваться любой лесной тварью или небесной птицей. Другой сын унаследовал слово «лечить», наделившее его даром исцелять чужие болезни и раны. Что же до последней дочери, ей выпало слово «говорить», в котором было заключено знание будущего. Ходили слухи, что она даже могла предопределять его силой своих слов.Пряха, Перевертыш, Целитель и Рассказчица прожили долгие годы и обзавелись многочисленным потомством. Однако новый мир оставался опасным даже для тех, кто был наделен божественными словами и удивительными способностями. Зачастую трава была нужнее золота. Люди, обуреваемые страстями, превосходили в жестокости животных. Надежда на счастливый случай выглядела соблазнительнее твердого знания, а вечная жизнь не имела смысла без любви.Целитель мог излечить своих собратьев, если их настигал недуг, но не мог спасти их от самих себя. Ему оставалось лишь беспомощно наблюдать, как Перевертыш проводит все больше времени в зверином обличье, окруженный лесными тварями, — пока тот не уподобился им окончательно и не забыл свою истинную суть. Пряха, любившая Перевертыша, обезумела от горя; она пряла и пряла, пока не оплела себя золотом с головы до ног, превратившись в драгоценную статую скорби. Рассказчица, осознав, что предвидела все это, поклялась никогда больше не произносить ни слова. А оставшийся в одиночестве Целитель погиб от разбитого сердца, которое не в силах был излечить.
Иногда внимание близкого человека может многое изменить. И знание того, что до тебя кому-то есть дело.
«Там свет в окне, там свет в окне! Он светит нам, тебе и мне. Как мотыльки, в дыму, в огне, мы все летим на свет в окне…»
Если хотите развивать в себе волю, выработайте в себе одну хорошую привычку - отказываться от привычек.
Я взяла в руки два ключа и поднесла друг к другу. На глаз их пазы идеально подходили друг другу. Нужно было только соединить.
- Нет, - я в последний момент отступила. - Мне страшно.
И не соврала. А если опять бабахнет, что мама не горюй? Прибью еще и Рансу, вдруг окажется, что и он попаданец, оказался в Инарии с младых лет, а на Земле теперь прошло лет двести? Рыжик, с его внешностью, мог бы быть сыном какого-нибудь французика, наступающего на Москву в одном ряду с Наполеоном. Нет, такого удара судьбы я просто не переживу, хватит с меня сюрпризов.
– Мы договаривались на фиктивный брак.
– А как же воля Богини?
– Слушаетесь старших, инор капитан? – ехидно спросила она.
– А пледа тут нет? – спросила она, вешая «Летучую кошь» на тарантас.
– Нет. Тебя согреет грех, пылающий в твоих костях.
«Как леди, имеющая высокое положение в обществе, имею право крутить носом, чем я благополучно не пользуюсь», — разглаживаю складку на платье и смотрю на супруга. Он словно чует на себе мой взгляд, оборачивается и одаривает улыбкой. Улыбаюсь в ответ.
— Но когда же вы спите? — Да уж, сплю! Спать я буду, когда завершу образование. А пока пью черный кофе.
Люди всегда хотят высказаться, и всё, что на самом деле требуется, – просто позволить им говорить.
— В эту самую минуту, — продолжал он, — во всех концах света происходят самые ужасающие вещи. Людей пытают, рубят, потрошат, калечат, их мертвые тела разлагаются, а глаза гниют. Вопли ужаса и боли уносятся в воздух со скоростью тысяча сто футов в секунду. Через три секунды полета они становятся совершенно неслышными. Все это огорчительные факты. Но из-за этого наслаждаемся ли мы жизнью хоть чуточку меньше? Совершенно определенно — нет. Мы испытываем сочувствие, несомненно, мы представляем в своем воображении страдания народов и отдельных личностей, мы сожалеем об этом. Но в конце концов, что такое сочувствие? Оно стоит очень мало, если только человек, которому мы сочувствуем, не самый близкий нам. И даже в этом случае наше сочувствие и воображение не идут слишком далеко. И пожалуй, не так это и плохо, ибо если у кого-то достаточно живое воображение и глубокое сочувствие, чтобы ощутить страдания других людей, как свои собственные, то у такого человека не будет ни минуты душевного покоя. Сострадательный
She had refused, not because she disliked him, but because she did not know what had happened, and suspected that he did know. And this frightened her.
Как знать, возможно, все баснословные «чудеса», приключившиеся во время убийства «собаки Гришки», приступи мы к их осмыслению, оперируя методами сугубо рациональными , окажутся лишь причудливым парафразом знаменитой истории о «собаке Баскервилей»? Эта мрачная история о роковом привидении, преследующем старинный английский род, началась, как известно, с мистического предания о дьяволе, от которого мороз по коже и волосы дыбом. А закончилась гибелью животного, из которого преступный человеческий ум соорудил исчадие ада с помощью фосфора и суеверных страхов, которыми человеческий разум так охотно себя окружает.
С высшей точки зрения описать человека вообще не возможно как-никак в нём сосредоточена целая вселенная.
Но ведь мир доходит до тебя только чрез посредство твоего духа. Как вогнутое зеркало он искажает предметы, и у тебя нет никакого мерила проверить его точность.
Никогда не узнать тебе вселенной в полной ее величине; следовательно, ты не можешь составить себе представления о ее причине, возыметь правильное понятие о боге, ни даже сказать, что вселенная бесконечна, ибо сначала нужно познать Бесконечное!
Форма, быть может, — заблуждение твоих чувств, Субстанция — воображение твоей мысли.