Бильбо внезапно понял, каково это — жить в беспросветном мраке, без надежды на лучшую долю. Кругом камень и тьма, промозглая сырость… Тут не только зашипишь, тут взвоешь.
…кто виновен больше? Тот, кто принял решение? Или тот, кто подтолкнул к нему?
«Лучше бы я вместо этого вязала длинный шарф. Он бы во всяком случае меня грел. А все эти бесконечные страницы, к чему они мне? Если их поджечь, они будут давать тепло всего несколько минут. А потом снова станет так же холодно. Так же чертовски холодно».
... нельзя навязывать детям собственный выбор.
Не кажется ли вам, что ее деятельность направлена не на то, чтобы превратить свою дочь в капельку бриллианта, придав ей тем самым истинную ценность, а на то, чтобы, поименовав ее бриллиантом, вставить в собственную корону?
- Так-так, падение нравов снова налицо, причем не только в городе, но и у нас в лесу, - протянул знакомый голос.
— Я думаю, что страдание, — сказал Данила через какое-то время, — это препятствие на пути к самому себе. Оно словно бы говорит: «Не смотри на себя, смотри на меня. Борись со мной, ведь я — твое несчастье». И это правда, страдание — это наше несчастье. Но счастье — это не отсутствие страдания, это что-то совсем другое…
- Конечно. Китайцы говорят: "Лучшее время посадить дерево - двадцать лет назад..."
- Я знаю продолжение этой фразы, - сказал Бэзил. - "Следующее лучшее - сегодня".
В том-то вся и беда, — сказал он. — Все мы привыкли молчать и надеяться, что кто-то прочтет наши мысли и сделает этот мир правильным, совершенным.
Конторские видят себе пользу — сноровлять Сочню стали. Хорошие места отводят, деньжонками подавывают, одежонкой, обувкой. Старатели, опять свой расчет с Сочнем ведут: когда по загорбку, когда по уху, когда и по всем местам. Глядя по делу. Только Сочень к битью привыкши был, по лакейскому-то сословию. Отлежится да за старое. Так вот и жил — вертелся промеж тех да этих.
— Да причем тут криминал? — почти искренне возмутился Кирпич. — Я сам против насилия и нарушения закона. Вот те крест!<
Креститься, правда, Викторыч не стал. Видимо, понимал, что театральная постановка «Пчелы против меда» нашла не самого благодарного зрителя.
Жизнь — это не написанный кем-то сценарий, от которого нельзя отступить. Жизнь — это чистый холст. Да, порой судьба щедро плещет на него тёмными, мрачными красками боли, потери и долгов прошлого. Но только нам решать, останется ли эта картина трагедией. В наших силах взять кисть и поверх черноты нанести яркие, светлые слои надежды, смелости и любви.
Нужно лишь не сдаваться. Защищать тех, кто тебе дорог. И тогда даже самый тёмный набросок может превратиться в подлинный шедевр, залитый светом.
Только тогда мы не смогли бы это построить. И никто не сможет, если будет думать в первую очередь о себе.
Эльза прижала насквозь мокрый платок к носу и выдохнула:
– Он… мертв!
«Чудесно», – промелькнуло в голове у Мод. «Значит, Проблема решена. По шведским законам родственники усопшего не наследуют его долги. Эльза сможет остаться в своей квартире.»
Допускать зло - значит нести за него ответственность.
— Я знал, что беру — сказал Эл. — Знал, еще не сняв упаковку… Новый, только что с завода магнитофон — изношен полностью, — повернулся он к Джо. — Куплен за игрушечные деньги, которые магазин согласился принять. Ничего не стоящие деньги, ничего не стоящая вещь — в этом что-то есть.
Мне жалко вас, потому что вы... вы - беженцы, вот вы кто. [...] Потому что вы бежите от... да от всего! [...] Вам же ни до чего нет дела, вот и вправду - как будто не живете здесь, а так, поселились на время. Как будто вам когда-нибудь дадут другую, хорошую жизнь, а эту, плохую и сложную, можно будет выкинуть. Господи, да вам же лет-то еще всего ничего! А вы... Эх вы, короче.
Вернись ко мне скорее,
Мне страшно без тебя,
Я никогда сильнее
Не чувствовал тебя,
И все, чего хочу я,
И вижу наяву.
Я больше не ревную,
Но я тебя зову.
В борьбе против народов государи считают своим монаршим долгом объединиться.
Любовь, прошедшая все испытания, закаленная взаимным уважением, прочнее любого алмаза. Ценнее всех бриллиантов.
Мальчик просил передать Фэшу привет и сказать ему, что тот самый настоящий гад и предатель их общего дела, если он вдруг еще сам не знает.
Когда человек в кого-то влюблен,
Из-под его ресниц незримо
Волшебных звезд стекает миллион, —
Ты так всегда мне говорила.Ты пришла сказать, что все-таки была не права?
Ты думала, из-под моих ресниц вновь появятся звездочки?
Нет, из-под них появится черная кровь.
И сестра мертвой гиены захлебнется в ней!
Если поэт произносит прекрасные слова, это еще не значит, что они правдивы.
"Этот неожиданный поворот судьбы часто грезился Суданскому в его фантазиях в скромной съемной квартирке в переполненном микрорайоне столицы. Однако дело шло к сорока годам, а мечты так и оставались мечтами, и приходилось спускаться с небес на землю, брать в руки чехол с электрогитарой, аппаратуру и идти на вечерний концерт на шумную улицу".
"Советские пилоты - фаталисты, они сражаются до конца без какой-либо надежды на победу и даже на выживание, ведомые либо собственным фанатизмом, либо страхом перед дожидающимися их на земле комиссарами".
(Полковник люфтваффе)