Долгое ожидание оказывает воспитательное действие. Но оно же может и подстрекнуть ожидающего загодя расписывать сцену предстоящей встречи с такими подробностями, что ожидаемое лицо теряет возможность подать своё появление как приятный сюрприз.
Самый настойчивый и самый неотложный вопрос жизни,- писал доктор Кинг, -что ты делаешь для других?
Если бы все мы знали всё то, что говорится обо всех нас, никто ни с кем бы не разговаривал.
Все люди равны. Никто не имеет права подавлять других, а тем более унижать их.
- Значит, ты всё-таки доиграл свой спектакль до конца, - утвердительно проговорил Егор, поворачиваясь к брату. - Наша Галя, наконец, отомщена, а ты снова вышел из игры победителем. Да только, братишка, я прекрасно вижу, всю степень твоего счастья. Она, буквально бросается в глаза!
Прелесть новых встреч в том и состоит, что мы надеемся преобразить в глазах незнакомых людей наше прошлое, которое должно было быть совсем иным, – преобразить, опровергнув его.
Каким смешным и одновременно безумным выглядит это "покорение любой ценой", это "героическое упорство человека"... Человек ... ещё не поднялся на нужную высоту, ещё не заслужил прекрасного звания галактоцентрической фигуры, прославляемой издавна. Дело не в том, чтобы искать только себе подобных и только таких понимать: нужно ещё уметь не лезть не в свои нечеловеческие дела... не нападать на то, что существует, что за миллионы лет создало своё собственное, никому и ничему, кроме законов природы, не подчиняющееся равновесие существования...
"С помощью неповторимых сказочных образов и метаморфоз режиссер создает вымышленные империи, иногда вдохновляющие, а иногда душераздирающие. Это целые миры, где мы успеваем мысленно поселиться, а потом грустим, когда приходится уходить."
Война - худший способ сбора информации о чужой культуре.
Время для бессмертного - как дождь для бескрайнего океана.
Когда все рушится, единственное спасение – представить, что ты на сцене. Занавес будет опущен, грим смыт, опустошенная ролью ты вернешься домой, а назавтра проснешься свежей и полной сил. В жизни все в точности как в спектаклях – и трагедии, и комедии, и любовные истории рано или поздно заканчиваются. Не стоит им позволять завладеть тобой без остатка, потому что расплата может оказаться слишком жестокой.
Когда нацисты пришли за коммунистами, я молчал, я же не коммунист. Потом они пришли за евреями, и я молчал, я же не еврей. Потом они пришли за членами профсоюза, и я молчал, я же не член профсоюза. Потом они пришли за католиками, и я молчал, я же протестант. А потом они пришли за мной, и уже не было никого, кто мог бы протестовать.
... всякая бурная жизнь мечтает о спокойствие, детстве и рододендронах. Точно так же, как любая спокойная жизнь грезит о водке, шумной музыке и разврате.
Нельзя мне доверять живое и беззащитное. Нельзя. Хотя… муж же у меня как-то выжил. Уже несколько дней, и ничего ему не сделалось.
Тяжело поверить обманувшему тебя. Это как идти по сожженному мосту: каждый шаг делаешь с опаской, рискуя сорваться вниз.
– Какой она была, мисс Нил?
– Я просто не могу поверить, что кто-то ее убил. Она была замечательная. Мягкая, добрая.
Оливье бессознательно поставил знак равенства между образом жизни человека и его смертью. Гамаш это всегда подмечал. Люди почти все без исключения предполагали, что если ты добрый человек, то не должен умереть насильственной смертью, а убивают только тех, кто это заслужил. Почти в любом человеке жило тайное убеждение, что жертва убийства сама на это каким-то образом напросилась. А поэтому весть о том, что кто-то добрый и хороший стал жертвой убийства, воспринималась как шок. Возникало ощущение, что произошла какая-то ошибка.
Заставлять кого-то надеяться понапрасну - мерзко, на мой взгляд.
Жаркое летнее солнце окрасило всё небо в кроваво-красный, не предвещающий добрых вестей цвет, и Нагиль осматривал открытое поле, высушенное летним зноем, с подступающей к сердцу грустью. Смотреть на то, как медленно умирала земля, было больно, но Нагиль знал, что у его страны есть надежда. Она была сильнее, чем всё остальное.Пока надежда жила в сердцах людей, у Чосона были все шансы выжить, восстановить разрушенные деревни, отстроить обратно все города. И жить, и снова радоваться, и продолжать род, и снова молить Великих Зверей о счастье, хорошем урожае и здоровых сыновьях и дочерях.Жаль, что одной надежды не хватит на то, чтобы убедить Совет действовать. На то, чтобы обмануть всех власть имущих разом.
«Людям не нужен какой-нибудь демон из тени, склоняющий и соблазняющий ко злу; мы и без того по природе своей неразумны.»
С моей точки зрения, культ отдельных личностей всегда не оправдан... Я считаю несправедливым и даже безвкусным, когда отбирают кого-то, почитают их безгранично, считают героями и наделяют сверхчеловеческим умом. Такова моя судьба, и контраст
между оценкой моих достижений публикой и реальностью просто гротескный. Эта необычная ситуация была бы непереносима, если бы не одна успокаивающая меня мысль: хороший симптом, если в эпоху, которую обычно обвиняют в излишнем материализме, героями становятся люди, интересы которых лежат целиком в интеллектуальной и моральной сфере.
Нет, он совсем не толстый, ничего такого. Он просто огромный. Он возвышается над вами, как небольшая гора, верхушка которой поросла темными щетинистыми кустами, и руки у него как сосны, а ноги как дубы, а шлепанцы величиной с маленькие озера.
У нее был гениальный дар - умение отвлекаться.
— Мы тут не в прятки играем, Гарри, — тихий, холодный голос Волан-де-Морта звучал совсем рядом. Раздался очередной взрыв смеха Пожирателей смерти. — От меня не спрячешься. Может, ты устал от нашей дуэли? Может, ты хочешь, чтобы я закончил ее сейчас, Гарри? Тогда выходи, Гарри... выходи и поиграй... это будет быстро... и может быть даже не больно... я не знаю... я никогда не умирал...
– Не первый раз в походе. Садись, угощу, чем бог послал.
– Дык он тебе одни консервы с сухарями посылает, – демонстративно поморщился старик и хитро прищурился.
– Не только, – покачала головой Таша, выдержала паузу и насмешливо продолжила: – он ещё тебя мне посылает. «Съел охотника – спас медведя» – слышал такой девиз эколога?
– Да больной тот медведь был, больной, мне разрешение на его отстрел выдали, – отмахнулся Хадко.
— Сознают они того или нет, но люди стремятся к любви: слишком многое им даёт это чувство.
— Что, например? — Скептицизма в интонациях Уилфорта прибавилось.
— Не знаю, — рассмеялась я. — Например, желание вставать по утрам, даже если за окном дождь, рассвет ещё не наступил, а целый день предстоит заниматься нелюбимым делом? Или стремление стать лучше, а в некоторых случаях даже способность? Или, может быть… — я щёлкнула пальцами, — …смысл жизни, который так непросто бывает найти? Знаете, многие люди, страдающие от неразделённой любви, говорят, что неспособны разлюбить. Что мечтали бы забыть о своих чувствах, но не могут. Они говорят, а я не верю. Они могли бы разлюбить — если бы по — настоящему этого хотели. Не так уж это и трудно. Полностью отделаться от чувства, возможно не получится, но уж перестать ставить его в центре своей вселенной — точно. Но люди, пусть и неосознанно, просто не хотят этого делать. Они просто не готовы отказаться от того, что любовь им даёт. И именно поэтому человеческий мозг покорно снимает свою защиту при подобном воздействии. Слишком высока награда, которую он получает в результате этой капитуляции.