— Понятно. Вы предпочитаете, как и ваш кумир, Дамблдор, держаться от Министерства подальше?
— Я не хочу, чтобы меня использовали, — ответил Гарри.
— Найдется немало людей, которые скажут, что приносить Министерству пользу — это ваш долг!
В Пеонийском деме жила женщина по имени Фия ростом 4 локтя без трех пальцев и вообще весьма пригожая.
По легенде основатель школы Фусин, Ёсидзава Рё, не обладал выдающимися магическими способностями, но славился своей честностью и неподкупностью. Однажды к нему пришли божественные посланники и попросили стать судьей в споре между ками и демоном. Любой бы на месте Ёсидзавы выбрал сторону ками, но он рассудил по справедливости и отдал победу демону. И так его доводы были убедительны, что никто не рискнул их опровергнуть. Демон предлагал разные дары Ёсидзаве в благодарность, но тот все отвергал. И в итоге демон наградил его способностью видеть истинные помыслы людей.
Разумеется, в легендах вымысла больше, чем правды, однако девиз школы Фусин: истина дороже золота, а основополагающий принцип, спасение, нужно заслужить.
Я думаю, он купил свой камзол в Италии, широчайшие штаны - во Франции, шляпу - в Германии, а манеры - во всех странах мира.I think he bought his doublet in Italy, his round hose in France, his bonnet in Germany and his behavior every where.
Союзники относились друг к другу с недоверием и завистью, гораздо более глубокими, чем ненависть к завоевателям.
Одевайте то тело, которое у вас есть сейчас, а не ту фигуру, которая у вас была или которую вы хотите иметь.
— Тогда вы станете легкой добычей для Темного Лорда! — в бешенстве выкрикнул Снегг. — Дураки, у которых душа нараспашку, которые не владеют своими чувствами, упиваются грустными воспоминаниями и так легко позволяют себя спровоцировать — одним словом, слабые люди, — у них нет никаких шансов противостоять ему! Он войдет в ваш ум, Поттер, как нож в масло!
Не могу припомнить ничего, что указывало бы на их чувства, - разве что Лидия вырезала его имя у себя на груди, но ей такое всегда было свойственно
Видите ли сударь, без слов этого доказать нельзя, а слова до того изолгались, что мне противно доказывать ими правду.
Перевод Т.Щепкиной-Куперник.
Не щеголь я, не франт, - ну что ж, таков мой нрав,
Что за изяществом я не гонюсь наружным
И не могу блеснуть кокетством я ненужным.
Зато я никогда не выйду, милый мой,
С нечистой совестью, с несмытым оскорбленьем,
С помятым счастием иль с черною душой.
Нет! Я похвастаться могу другим владеньем.
Свобода - вот мой плащ, а храбрость - мой султан,
И если гордо я не выпрямляю стан,
Как ты, благодаря усилиям корсета,
Зато моя душа достаточна пряма.
Хоть шляпа старая сейчас на мне надета,
Зато под нею есть сокровища ума.
Так я иду вперед дорогою прямою,
И правда громче шпор звенит везде за мною!
Захлопни перед моим носом дверь, пока я не пошел за тобой.
Ни одна из обычных для сна поз не вредна для здоровья; даже если вы спите на животе.
Юность не привязана к хронологическому возрасту. Это время надеж и счастья.
Все погрузились в то глубокое молчание, которое было соприродно им гораздо больше, нежели слова, молчание, отторгнутое от времени, и на отлоге сначала возникло единство во многих мыслях, а потом, может быть, мыслей не стало вовсе.
Это старо как мир, и так же верно: скажи мне, чем ты похваляешься, и я скажу тебе, чего у тебя нет.
Лучшее образование - это самообразование.
It is a lovely oddity of human nature that a person is more inclined to interrupt two people in conversation than one person alone with a book.
Быть всё время среди людей, сказал он, всё равно что отбывать пожизненное заключение, периодически всем нам надо вырываться из этой тюрьмы.
– Ненавижу тебя, – бессильно призналась девушка и опустила голову еще ниже.
– Я знаю, в переводе с девичьего это значит «Я тебя люблю, но ты свинья».
— Все для тебя, крестовые походы! Для тебя грабеж всего народа! Для тебя пиры, бастардов роды! Для тебя! — пел менестрель. — Лишь для тебя горят чужие хаты. Для тебя сверкают мои латы! Для тебя подмышки волосаты! Для тебя
— Мы живем не в героическую эпоху, — сказал он автономнику, глядя в огонь. — Индивидуальность устарела. Вот почему нам всем так удобно жить. Мы ничего не значим, а потому в безопасности. Ни одна личность больше не оказывает ни на что сколь-нибудь заметного влияния.
По большему счету всё в этом мире делится на "хочу/не хочу", а не "правильно/неправильно".
- Ну, что ты там надумала?
- Надумала кое-что, - призналась она, и. глянув на закрывшуюся за скандальной красотулей ресторанную дверь, добавила: - А я не всегда выдерживаю, когда сталкиваюсь с таким воинствующим хамством, отвечать не умею, да и пачкаться не хочется, пугаюсь иногда и сбегаю. Нет у меня такой силы душевной - выслушивать их. - И чуть улыбнулась: - Захаровна говорит про таких людей, что это у них от скорбности головы, "ума не дадено, только гонор замест его".
- Это твоя Захаровна верно обозначила причину и следствие, - согласился с высказыванием Вольский и дополнил цитатой другого человека: - "Никогда не спорьте с идиотами, вы опускаетесь на их уровень, где они задавят вас опытом".
- Марк Твен, - кивнула Настёна и ещё разок вздохнула: - Мне тоже эта его мысль нравится. Очень верная, от того и запомнила.
— Что это?! — прохрипела я, спрашивая единственного, кто слышал меня. — Винсент, что со мной?!
— Это жизнь, Ли, — ответил он тихо, и мне хотелось верить, что мне не почудилось сочувствие в его голосе. — Жизнь — этот всегда мука. Разве ты не знала этого?
- В России, - сказал сержант, - из старых фортепианных клавиш изготавливают вставные зубы для пожилых коров, но это дикая страна, цивилизация там в зачатке, нет дорог, и можно в конец разориться на шинах.