Меня тошнит от мальчиков и скандальчиков.
Как сновидения, исполненные смысла ночью, при свете дня могут казаться пустыми, так и поэт, и пророк могут оказаться в роли дураков в глазах здравомыслящих судий.
Знать, что аудитория отождествляет его с произведением внутренне давно изжитым, в котором он заигрывал с тем, во что уже не верил, - художнику смешно и мучительно.
Люди принципов не ищут помощи у высокопоставленных друзей.
– Я, – Дали смерил ее долгим взглядом, – художник собственной жизни и всегда делаю то, что мне интересно. А когда человеку интересно слишком много, он уже не может быть охарактеризован одним словом «художник».
– А как тогда его описать? – живо спросила Анна.
И снова долгий взгляд, лишенный всякой иронии, и чрезвычайно серьезный ответ:
– Гениальный художник.
Жил-был однажды один купец. Энергичный, предприимчивый, молодой. Ради дела... ему приходилось рано вставать, а потому и ложиться рано. Но однажды вечером... он засиделся позже обычного часа и услышал чудесное пение, которого никогда раньше не слышал: голос ночной птицы. На следующий вечер он устроил так, чтобы лечь позже... и еще раз услышать пение птицы. И на следующий вечер. Он так... так опьянился голосом ночной птицы, что целый день думал только о нем. И пришло время, когда он стал слушать птицу ночь напролет. Уже не мог заниматься своим делом при свете солнца. Скоро он вообще повернулся к дню спиной и весь отдался чарующему голосу ночной птицы... и так грустно кончилась его карьера, его богатство... и наконец, жизнь....
– Мораль ты знаешь.... – Не получится – любить только голос ночной птицы. Приходится полюбить и ночную птицу. А потом... потом и саму ночь.
Что действительно нового привнесла Эльза в этот загадочный мир моды? Возможно, из всего ее наследия самым живучим оказался цвет яркой фуксии, так называемый «Shocking pink» – «шокирующий розовый», который стал лейтмотивом многих ее коллекций, цветом упаковки косметики и духов Скиапарелли.
«Шокинг» в сочетании с черным позже был растиражирован множеством последователей великой Эльзы, начиная от Пьера Бальмена и недавно скончавшегося Ива Сен-Лорана, который считал себя во многом ее последователем, и заканчивая розовой палитрой у Кристиана Лакруа, Джонни Гальяно и многих других, менее известных и успешных дизайнеров.
Первый поцелуй - это колокольчик судьбы.
У американцев искусство всегда особая статья, его место — в комнате чудаковатого сына наверху. Остальные принимают его, так сказать, воскресными дозами, кое-кто в смеси с религией.
Каждый поворот, которого ты боишься, — лишь пустота, которая прикидывается неодолимой преисподней.
Череп, а после темперамент – два самых неподатливых атрибута человека.
"Смерть всегда возбуждает, каждый раз напоминая, насколько ты жив, насколько уязвим - но до поры, до времени везуч..."
От сидений остались искореженные обломки, сидеть на которых сможет только йог-мазохист.
Он не в состоянии сделать необходимые движения — снять одежду, преодолеть долгий путь до ванной. Наверное, ему все-таки надо вымыться, если она намерена наброситься на него. А что, если он слишком быстро разрядится, и все будет, как всегда. Безопаснее лежать тут и любоваться ею в комбинации — ему повезло, что он выбрал маленькую женщину: они лучше сохраняют форму, чем крупные.
- Если девица решила, что хочет, - так оно и будет, мужику остается только смириться с неизбежным и плыть по течению.
- К концу 21 века осталось мало неизлечимых болезней и глупость - одна из них.
- И любовь, - мечтательно выдохнула Сью...
- Нет, любовь вполне успешно лечится браком. В самом запущенном случае хватает пары десятков лет для полного искоренения болезни, исключений не много, - холодно опровергла Вэл.
Дик не любил туземцев, выросших под присмотром миссионеров, потому что такие чернокожие «слишком много знали». И уж в любом случае их не следовало учить читать и писать: вместо этого дикарям надо было прививать мысли о благородстве труда и пользе, которую они должны приносить белым.
Что ж, человек не машина, дает что имеет, больше не выжмешь. Одиннадцатая заповедь гласит: не будь дураком. Так, что ли?
Каждая капля крови, пролетая по воздуху, принимает форму шарика диаметром пять миллиметров. Если капля меньше, это значит, что кровь разбрызгивается с очень высокой скоростью и разлетается на мелкие капли.
Все мы смертны:и добрый человек, и злой должны умереть. Но мы, по своей вере, не сомневаемся, что пробудимся на том свете. Не на это ли пробуждение похоже мгновение, когда просыпаешься после здорового сна, молодой и бодрый, а вокруг - милая обстановка родимого дома и негромко звучит чья-то прелестная песня.
Его поверхностная начитанность была достаточно велика, чтобы внушать окружающим невеждам почтение к его учёности, а важная осанка и возвышенные рассуждения об авторитете церкви и духовенства поддерживали мнение о его святости.
Понимание некоторых вещей, сколь очевидными они не были бы, приходит только вовремя. Не раньше и не позже.
Быть может, есть люди, способные пройти по жизни не думая о своем высоком предназначении. Но судьба таких, как мы, - быть сиротами в этом мире и долгие годы гнаться за исчезающими тенями родителей. С этим ничего не поделаешь, стараться лишь стараться исполнить свой долг до конца и как можно лучше, потому что, пока мы этого не сделаем, не будет нам покоя.
Я не виню никого — и сразу всех.
С 57: "Среди бумаг, перебираемых нервными руками элегантного брюнета, любопытны две. «Сведения о русско-германских хлебных пошлинах» и «меморандум из Белграда». Первая совершенно недвусмысленно указывает на интерес, который проявляли в Лондоне к так называемой таможенной хлебной войне между Берлином и Петербургом. Она началась в 1879 году, когда германский канцлер Бисмарк ввел высокие протекционистские тарифы на ввоз из России некоторых продовольственных товаров, прежде всего – пшеницы, ржи, овса и ячменя. Германия была важнейшим рынком русского хлебного экспорта; это решение сильно ударило по российской экономике, прежде всего, по помещикам. Бисмарк действовал в интересах собственных производителей, юнкерства, несокрушимой социальной опоры только что созданной Германской империи. В дальнейшем тарифы на русский продовольственный импорт только росли; скажем, с 1894 года по 1904 таможенная пошлина на русскую пшеницу увеличилась с трех с половиной марок за сто килограмм до пяти с половиной. Торговый конфликт значительно ухудшил двусторонние отношения, которые – несмотря на тесные родственные связи двух царствующих домов и участие в так называемом «Союзе трех императоров (немецкого, российского и австро-венгерского) – и без того были далеки от идеальных, особенно после удара, нанесенного Бисмарком по русским интересам на Берлинском конгрессе 1879 года. Многие историки считают, что протекционистская война против русского хлеба была одной из причин, которая заставила Петербург пойти на сближение с Парижем. Франция, опасавшаяся внешнеполитической изоляции после поражения 1870-71-х годах, отчаянно пыталась найти союзника, чтобы противостоять растущей мощи Германской империи. Россия, нуждаясь во французских займах и обиженная поведением Бисмарка, на этот союз пошла. Через три года после описываемых в рассказе событий, было подписано русско-французское соглашение, а в 1894-м – секретная военная конвенция. Так начал складываться один из двух военно-политических блоков, сражавшихся в Первой мировой".(Диппочта старых времен)