Спокойнo, спокойно… Черная ведьма должна вести себя всегда спокойно, даже с соперницей. Спокойно поговорила, спокойно умертвила, спокойно закопала.
При упоминании своего года рождения у меня портится настроение. Я вовсе не старая кляча, может, и старая, но не кляча, или, наоборот, кляча, но не старая, я еще не решила, как лучше, над этим стоит подумать. У мужчин возраст не играет такой роли, как и красота, а вот нам, женщинам, куда труднее. Но я не жалуюсь и…
Мы учим детей и сами учимся (или не учимся) у них.
Самое хрупкое у человека – это твердая уверенность в себе. Как бы мне удержаться и не рассыпать ее мелкими осколками вокруг самой себя?
Сестра фыркнула за его спиной.
– Снова ты думаешь о людях лучше, чем они есть.
– Нет, – не согласился Мартин; покачал головой. – Я просто пытаюсь смотреть на вещи реально, а не через призму ненависти.
Месть не воскрешает мертвых.
Месть не исправляет ошибки прошлого.
Если не спорить, а отмолчаться, люди всегда сами придумают объяснения твоим поступкам.
тех, кто сопротивлялся, жгли лет десять назад. Пока недовольные не закончились и все в срочном порядке не стали счастливы и довольны.
И правда, какой с девчонки спрос? Дурная, и все тут.
– Ни одна уважающая себя женщина, если она не базарная баба, конечно, не станет выяснять отношения с соперницей на людях.
И подумав немножечко, добавила:
– Особенно если повод для драки всё же есть.
В основе любой семьи лежит дружба. Теперь я это точно знаю. Нет дружбы – и семья распадётся.
В судебном процессе, который разворачивается перед Пилатом, два bemata, два судебных разбирательства, два царства словно сталкиваются друг с другом: человеческое и божественное, преходящее и вечное. Шпенглер передал это противопоставление со свойственной его стилю красочностью: «Однако когда Иисуса привели к Пилату, мир…
В этот час мира и предрассветной тишины, за полтораста километров от того места, где на горной дороге стояла их беспомощная машина, уже горели маисовые поля, оскверняя дымом чистое утреннее небо, и люди в широкополых техасских шляпах, пригнувшись, перебегали от дома к дому, на бегу стреляя из автоматов. В этот мирный час…
прежняя жизнь научила радоваться той еде, которая у тебя есть.
Нет ничего постыдного в том, что ты работаешь. И я не стыдилась своего прошлого и того, что позволило мне стать тем, кем я есть теперь.
В данном случае, полагаю, из-за отсутствия сына, сэра Эдварда, отец выступил посредником в подобном деле. Как человек благородный, он не думал, что его обманут. Забыл, что имеет дело с банком. Очень неосторожно в его случае быть таким доверчивым. Там, где есть деньги, чаще всего нет честности.
Так прошел тихо и грустно первый, второй и третий день праздников. А в воздухе, в солнце, в рождественском, безветренном, двадцатиградусном морозе, в холодном лунном свете, в блестках снега, в пустоте передней и девичьей, из которых отпрашивались погулять и, запыхавшись и принося мороз, красные, прибегали из дворни, -- во…
- Мы только познакомились. Вы не можете презирать меня, пока не узнаете как следует.
По моей спине бегут льдинки. Железная Вдова. Смысл выражения мне понятен: девушка, которая жертвует своим партнером-юношей, чтобы зарядить энергией хризалиду. А не наоборот. Если для этого есть название, значит, такое уже случалось. Но я никогда, никогда не слышала ни о чем подобном
Отец утверждает, что люди верят не уму или сердцу. Они верят глазам. А мы помогаем им увидеть.
Он — само спокойствие. Ты — ураган. Из этого никогда ничего не выйдет...
«Импрессионизм» Дебюсси и Равеля вышел из моды — «довольно облаков, волн, водоемов, русалок и ароматов ночи» — а Стравинский, по мнению Кокто, всего лишь продолжил традиции Мусоргского и Римского-Корсакова, только с более агрессивными ритмами. В противоположность музыка Сати — «музыка земли, музыка каждого дня — ухватила…
Однажды в его [Гельмана] галерее я подвесил к потолку два сетчатых гамака. В одном лежала обнажённая девушка, в другом — голый парень. Я лизал девушке соски, лобок, а парню сосал член. Гельман терпел представление, но после ухода публики пришёл в ярость, орал, что это — безобразие, что я его обманул, что он не допустит…
«— Не бойся, — сказал он, — ведь ты здесь со мной. — Сейчас да, — ответила я, — но ведь это всего лишь на миг, а потом я снова останусь одна в огромном мире и опереться мне будет не на кого.»
Некоторые секреты стоили того, чтобы их раскрыли.