Ρаздался звонок в дверь. Потом еще один. Настойчивый. Рукавом кофты я вытерла глаза, встала и пошла открывать. В сущности, мне было все равно, что сейчас делать. Не дают спокойно порыдать, что же, могу и дверь открыть…
Гордость у человек одна и на всю жизнь. Трудно сохранять гордость, когда на тебе из одежды только женский банный халат, узкий тебе в плечах. Когда надо тобой, после твоей самой искренней за всю жизнь исповеди — посмеялись. Трудно. Но не невозможно. Невозможного нет.
Гулять свадьбу собрались скромно, по-семейному. Всей улицей.
Он успел полюбить этот хмурый и холодный город. И не смог возненавидеть, несмотря на то, что о его гранит в мелкое крошево разбилось то, что с точки зрения анатомии разбиться не может. Но вопреки анатомии — вдребезги. И истекай кровью, и выживай, как хочешь, и учись заново жить с дырой в том месте, где еще недавно было тепло, где лежала белая ладонь с длинными пальцами, куда ему шептали всякие нежности. А теперь там дыра. Оказывается, люди могут жить с дырой в груди и даже успешно играть в волейбол.
Ревнивец путает специальное с персональным, грубый примитив — персональное со специальным. La jeune fille ревнует к самой себе, добрая жена насилует саму себя. Специальное бытие
И хотелось бы добавить, что этот год стал во многом поворотным для большинства из присутствующих здесь. И пусть не каждый день был наполнен радостью, но зато пройдя через все преграды оглянитесь вокруг! Сколько человек собралось сегодня, и все мы связаны! Каждый стоящий справа от вас так или иначе связан с человеком,…
– Роб, а ты как свою женщину выбрал?
– Я её не выбирал, – глаза Османа удивлённо распахнулись. – Она всегда была моей. Просто встретились мы недавно.
В книге Орбини, между прочим, содержится любопытное объяснение названия «Россия». Современному читателю подобное объяснение может показаться неожиданным. Но, как мы теперь понимаем, Орбини, скорее всего, прав. Он пишет (в переводе на современный русский язык): «Ныне Славяне Российские от всех иноземцев прозываются…
— Скажи мне, только честно, есть, наверное, какие-то курсы, и ты их наверняка оканчивал — где учат делать вот это вот… блин, я все время забываю это слово. Что-то среднее между куницей и экспеллиармусом.
Саша снова рассмеялся — но мягко, бархатно.
— Ку-ни-лин-гус.
Но ее маленькое серце, уже наделенное женской интуицией, чуствувало беспощадность надвигающихся дней.
Золото всегда нуждается в железе.
Танька Неваляшка всегда знала, что мужчинами легко управлять. Есть у них такой управляющий прибор… вот надо только правильно на него подействовать!
Мыться надо, дамы, перед тем как духами уливаться, даже дорогими! Мыться! Иначе ощущение будет словно кто-то в цветах нагадил!
Не могу доверять людям, даже близким. Боюсь, что сделают больно. Да и в себе не уверен — я, может, и сам вполне способен им навредить.
Я просто пытался пробиться и делал для этого всё возможное.
Старые склепы строились на совесть. Иногда я подозреваю, что люди предков своих любить начинают именно тогда, когда эти предки покоятся с миром и с гарантией.
Вторая куда как важнее.
— Дорогая, у тебя такое выражение лица, будто тебя пучит, — сама леди Эрраниэль излучала спокойствие.
Очарование. [...]
— Меня не пучит. [...]
— Как знаешь, — легко согласилась леди Эрраниэль. — Но если все же пучит, у меня есть совершенно чудесное средство. Газы выйдут и все.
— У меня нет газов!
— А выглядишь, будто есть. Дорогая, в этом нет ничего стыдного, иногда лучше испортить воздух, чем кому-то жизнь.
героизм, он такой, от откровенной дурости недалеко ушел.
— …дело в том, что моя м-матушка… п-пожелала, чтобы я п-принял участие, — он заикался и краснел. Мило так… очаровательно просто. — В делах семейных… и п-причинил д-добро.
— Кому?
— Людям п-причинять д-добро мне еще рано… мама п-полагает, будто я не достаточно крепок… п-психически.
Это верно, чтобы причинять добро людям, нужно иметь не только крепкие нервы, но и крепкие кулаки. А эльф при всей его вековой мудрости… хотя, что-то меня и насчет мудрости сомнения брали, в общем, он и вправду не выглядел готовым ко столь серьезной миссии.
Я тебе говорила, учись врать! Бессовестно и отчаянно ври любому, кто не успел доказать, что заслуживает доверия!
Нельзя позволять другим помыкать собой. Нельзя медлить, дав клятву. Всё в этом мире должно совершаться вовремя и со смирением в сердце. Тогда и совесть душу грызть почем зря не будет.
Клятвопреступление не несет смерть. Клятвопреступление и есть смерть. Бездействие тоже поступок. Пожалуй, более гнусный, чем прямое, открытое, направленное деяние. В бою проще. Вот враг или ты убьёшь его, или он тебя. Там не смотришь, кто держит меч. Ибо однажды взявший оружие уже мертв.
Борьба с собой всегда обречена на поражение: неважно, к какому в итоге ты придешь решению. Все равно побежденная часть тебя склонит голову, спрячет в сапог нож и затаится, ожидая. Говорят: лучший способ покорить врага — сделать своим другом. Но враг, однажды восставший внутри тебя, никогда более не примет мир. Так и будешь жить разорванный на части однажды сделанным выбором. Но без этого никак. Нельзя вековать, пестуя лишь свои собственные желания.
человек — это тот, кто чувствует свою ответственность перед окружающим миром, тот, кто стыдится безграмотности, избегает праздности. Гордится своими победами и не зацикливается над поражениями. Человек — это тот, кто идет вперед, а не катится по инерции или восседает на пьедестале прошлых побед.
Если родители не рвутся воспитывать своих детей, им мгновенно найдется замена. По закону жизни – самая гадкая и подлая из возможных. Зло – оно ведь очень притягательно, такая у него особенность. А не маскировалось бы оно под повидло, давно бы закопали.
Влюбленная женщина изначально существо глупое и управляемое