— Если ты любишь ее, то найдешь выход, — сказал он. — Наступи на свою гордость, коли нужно, но говори откровенно.
Лучшие названия в Мексике.
Вулкан Попокатепетль, город Тегусигальпа.
Проснёшься среди ночи: «Тегусигальпа! Тегусигальпа! Теночтитлан!»
– Чтобы о чем-то просить богов, нужно что-то отдать взамен, – очень тихо уронила мама Лори. – А мы небогатые люди. Все, что у нас есть, это наши дети.
Не считай потерянным время,проведённое с детьми, - ведь это и твоё счастье тоже.
–Это договор. Прочтите и подпишитесь. Там так же перечислен инвентарь. Все надо вернуть в целости и сохранности если вас уволят или вы умрете.
– Что?! Умру? С чего бы это?
– Я сказал уйдете! Вам послышалось!
В 1348 году Филипп VI повелел медицинскому факультету Парижского университета выяснить причины ужасного бедствия, которое угрожает всему человечеству. Ученые мужи представили королю пространное заключение, резюмировав, что губительную болезнь вызвало тройное соединение Марса, Юпитера и Сатурна в созвездии Водолея, случившееся 20 марта 1345 года, но в то же время мудрецы признали, что природа воздействия этого явления на людей недоступна для понимания. Это заключение стало официальным, его перевели с латыни на многие языки, и оно было признано единственно правильным даже арабскими врачами Кордовы и Гранады. В связи с тем что интерес к проблеме был чрезвычайно высоким, перевод труда французских ученых на национальные языки способствовал развитию письменности, что стало единственной пользой от «великого мора».
...болезнь излечивается не только лекарствами и назначениями, но и душою самого больного; его бодрая и верящая душа - громадная сила в борьбе с болезнью...
Кофе закончился. Рошан покосился на стоящий на столе коньяк, вынул из выдвижного ящика невысокие пузатые бокалы и буквально из воздуха достал тарелочку с нарезанным лимоном.
Лимончик был не первой свежести – сок с него стек, корка затвердела, а мякоть обветрилась и потемнела. Не знаю, где дракон хранит свои запасы, но обновляет их, видимо, нечасто. Шеф с сожалением вздохнул и отправил несостоявшуюся закусь в корзину.
– Как я выгляжу?
Как ты выглядишь? Так, словно ты моя.
– Я же тебе уже сказал. Ты выглядишь великолепно.
Чем маленькая Момо отличалась от других людей, так это умением слушать. Что тут особенного, скажет читатель, слушать может каждый.
Но это заблуждение. На самом деле, слушать редко кто умеет. А Момо слушала совершенно исключительно, так, что даже глупцам моментально приходили в голову умные вещи. И не потому, что она расспрашивала или какими-то словами наводила на правильный путь, нет, она только слушала с полным вниманием и искренним участием. Она смотрела на собеседника своими большими темными глазами, и тот чувствовал, как его озаряют такие мысли, о существовании которых у себя он и не подозревал.
Она так умела слушать, что расстерянные и неуверенные в себе люди внезапно четко понимали, что им нужно от жизни, робкие и застенчивые вдруг начинали чувствовать себя свободными и смелыми, а несчастные и подавленные становились уверенными и радостными. И если кто-то считал, что его существование не имеет никакого смысла, и сам он лишь один из миллионов ничего не значащих созданий, которое можно заменить, как разбитый горшок, он шел в амфитеатр и говорил обо всем маленькой Момо. И уже во время рассказа ему таинственным образом становилось ясно, что он глубоко ошибался, что, каким бы он ни был, он среди всех людей единственный в своем роде, уникальный и, значит, по-своему ценен для мира.
Вот как Момо умела слушать!
- Вера в чистом виде, без священников и генеральных секретарей. Что ж, неплохо, - признал Конде, поражённый тем, что оказывается, в эпоху объединённых в профсоюзы неверующих существует некое братство независимых верующих.
- Потом поблагодаришь, - перебив отмахнулся Линнелир. - Я тебе в чеке укажу, какой именно суммой. А пока что у тебя девять с половиной минут на исцеление. И давай шустрее. Откинешься на моей территории - прокляну посмертно.
- Давайте выпьем за Париж! - предложила Алла с Филиала, поднимая пластмассовый стаканчик.
– Давайте, – согласился я и, чокаясь, немного вдавил свой стаканчик в ее.
– Знаете, – продолжала она, – для русских Париж всегда был местом особенным. От хандры ехали в Париж… От несчастной любви – в Париж… Сумасшедшие деньги прокручивать – в Париж… От революции – в Париж…
“His dad had told him many times that the definition of a real man is one who cries without shame, reads poetry with his heart, feels opera in his soul, and does what’s necessary to defend a woman.”
А вот так. Иногда легче себе соврать.
Нельзя вернуть то, что потеряно.
Ты можешь оставить воспоминания в своем сердце, но они не должны решать за тебя и лезть в твое будущее.
А потом - подумаешь, какое значение имеет для России потеря одного миноносца, когда вся наша эскадра разгромлена!
Разводки мои часто связаны с едой, потому что еда для меня — сильная мотивация, как для домашних животных и младенцев; это полезная информация обо мне.
Лежанье у Ильи Ильича не было ни необходимостью, как у больного или как у человека, который хочет спать, ни случайностью, как у того, кто устал, ни наслаждением, как у лентяя: это было его нормальным состоянием.
Ужасно легко быть бесчувственным днём,а вот ночью - это совсем другое дело.
– У вас, мужчин, только одни поцелуи на уме, а нам нужно внимание, – поучающим тоном проговорила какая-то женщина.
– Внимание, сейчас будет поцелуй! – довольно пробасил тот же мужской голос, чем вызвал бурю смеха в карете.
Я никогда не слышала,чтобы нейробиологи говорили о душе. Из-за нашей профессии мы часто воспринимаем как жизненно необходимую, необъяснимую сущность нас самих работу нашего мозга - таинственную, отлаженную, важную. Если мы чего - то не понимаем в отношении того, что же делает человека личностью, это будет раскрыто,как только мы досконально изучили орган. Нет никакого разделения. Наш мозг - это и есть наши полные чувств сердца, мыслящие умы и определяющие нас души.
Будаков оказался гением «мародёрства». Чтобы не возникло конфликта с прибывшими морячками, стрелки заранее скрытно вынесли-вывезли «трофеи» за пределы крепости и припрятали в нескольких местах. При этом безбожно эксплуатировали и китайских пленных. Сдав уже в сумерках форт, сводная рота покинула его стройной колонной с песней:
Из тайги, тайги дремучей,
От Амура от реки
Молчаливой, грозной тучей
В бой идут сибиряки.
Надо было видеть удивление Станкевича, Янчиса, да и своё лицо хотелось бы увидеть в зеркале, когда при подходе к Таку обнаружилось, что наш отряд обзавелся солидным обозом, который нашелся в речных камышах по дороге.
— Будаков, братец, объясни мне, откуда такие богатства? – поинтересовался я у полкового каптенармуса, прибывшему в голову колонны по моему приказу.
— Ваше высокоблагородие, я думаю, что это китайцы бросили, когда драпали. Не пропадать же добру, – глаза Ивана Фомича были честными и чистыми, как у младенца. – Неизвестно, что нас ждет впереди.
И вообще – сегодня знаменательный день - ей впервые удалось побороть ту неведомую слабость, которая накатывает в его присутствии. Чтобы это ни было, но точно не страх. А что?.. Тоже мне, великий секрет! Было бы от кого скрывать. Конечно, известно, что – он ей нравится. Ее тянет к Алехо, как тянет женщин к тому, кого они считают отличным охотником и охранником. С кем можно завести и вырастить крепкое потомство. Так банально.
Будущее обрушивается на нас и сметает всё на своём пути.