— Довольно! — воскликнул вдруг Слизнорт, поднимая перед собой трясущуюся ладонь. — Право же, дорогой мой мальчик, довольно. Я старый человек... я не хочу слышать... не хочу слышать...
— Я и забыл, — солгал Гарри, которого вел за собой «Феликс Фелицис». — Вы ведь любили ее, верно?
— Любил? — переспросил Слизнорт, и глаза его до краев наполнились слезами. — Я и вообразить себе не могу человека, который знал бы ее и не любил. Такая храбрая, такая веселая... Ничего ужаснее...
— И тем не менее сыну ее вы не помогли, — сказал Гарри. — Она отдала мне свою жизнь, а вы не хотите отдать даже воспоминание.
О вдовушке он и сам был невысокого мнения: муж лежит мертвый, а она ходит по дому, разодетая, как стыдно сказать кто, и явно рассчитывает своими прелестями обаять Девятова. Его ведь она посчитала за следователя? Интересно, зачем она это делает?… Неужто вина за ней какая есть?
Рядом со спокойным, уверенным и вполне довольным собой взрослым ребенок может без потерь перенести любые бытовые невзгоды и лишения, потому что он еще не знает, как должно быть, и принимает любые обстоятельства жизни как они есть. Зато если взрослый тревожен, несчастен и думает о самом себе плохо, ребенок даже в идеальных условиях не сможет нормально жить и расти – раз мама или папа от чего-то так страдает, значит, все и на самом деле плохо.
Любой будет прятать свою темную часть. А дальше мы просто решаем, продолжать ли общаться с таким человеком, глядя на ту светлую часть, что видна всем.
Официальный запрет на оборот наркотиков на некоторое время помог остановить их дальнейшее распространение, и в первой половине XX столетия наркомания стала рассматриваться как принадлежность преступного мира.
Совсем недавно ей хотелось побыть одной, сейчас не терпелось оказаться в гуще событий. Она была словно флюгер на крыше, ее бросало из крайности в крайность. Волнующее и немного пугающее чувство.
Жизнь - это удовольствие!
— Привет, — неуверенно сказала Джинни. — Мы услышали голос Гарри. Что это ты кричал?
— Не твое дело, — грубо отрезал Гарри. Джинни подняла брови.
— Я, кажется, не давала тебе повода разговаривать со мной в таком тоне, — холодно заметила она. — Я просто хотела спросить, не нужна ли тебе помощь.
— Нет, не нужна, — коротко ответил Гарри.
— Что-то ты очень грубый сегодня, — безмятежно сказала Полумна.
Так много можно узнать и предотвратить в будущем, если открыть глаза на уроки прошлого. Возможно, мы бы сумели найти счастье, если бы действительно приняли сказки всерьёз.
-Я принимаю все как должное. А иначе будет слишком больно.
Амелия была очаровательным котёнком с блестящими голубыми глазами и мягкой белой, как первый снег, шёрсткой. К её ошейнику был приколот голубой цветок. Она подбежала к Голди и вручила ей коробочку.
Петер сказал ещё:
- Евреи всегда были и будут избранным народом.
Я ответила:
- Хорошо бы они хоть раз были избраны на что-то хорошее.
Пока политики и военные разрушают империю, бизнесмены, не признавая ни тех, ни других, создают собственное государство в государстве.
Мы еще встретимся. И когда это будет в реальности, ты не обрадуешься. Кошмарных снов, любимая.
Сложно принимать свою жизнь всерьез, когда видишь ее целиком.
что толку от мужчины, кроме как вынюхивать и видеть внутри головы?
Молчание творит чудеса — даже законченный осел целую минуту будет выглядеть мудрецом.
Но разве это правильно, разве так надо — требовать, чтобы кто-то не мог без тебя жить?
That's the problem with living in New York. You've got no New York to run away to.
Когда в первый университетский год Дабдаба на балу первокурсников ни одна из эмансипированных шестидесятниц не пошла с ним танцевать, он в сердцах воскликнул: «Ну почему в Кембридже все девушки такие грубые?!» — на что какая-то бессердечная Андреа или Шерон ответила: «Потому что большинство здешних мужчин такие, как ты».
— Судьба, — проговорил Гурдже, задумчиво глядя перед собой. — Да, похоже, что это именно судьба, — кивнул он.
— Что же дальше? — воскликнула машина, полем перерезая браслет. Гурдже думал, что яркое маленькое изображение исчезнет, но оно осталось. — Господь Бог? Призраки? Путешествие во времени? — Автономник снял браслет с его руки и заново соединил разрезанные части, так что орбиталище опять стало целым.
Гурдже улыбнулся.
— Империя.
Религии умирают тогда, когда бывает доказано, что в них заключалась истина. Наука – это летопись умерших религий.
"Поскольку человеческое существование – галлюцинация, содержащая в себе вторичные галлюцинации дня и ночи (последняя представляет собой нечистое состояние атмосферы, вызываемое скоплением черного воздуха), негоже человеку беспокоиться об иллюзорном приближении высшей галлюцинации, которую обычно именуют смертью". Де Селби
Теперь держитесь, удоды недоразвитые, я на тропе войны стремителен.
Время, время... Вина и книги оно делает лучше, а к человеку при этом относится совершенно безжалостно...