В молодости я ужасно боялся летать. Книга, которую я выбирал в дорогу, всегда была той, какую я полагал достойной быть найденной на моём трупе. Я помню, как читал "Бувара и Пекюше" на рейсе Париж-Лондон, уговаривая себя, что после неизбежной катастрофы: а) смогут опознать тело, на котором она будет найдена, б) Флобер во французском карманном издании выживет в крушении и пожаре, в) когда её обнаружат, на ней будет лежать чудесным образом сохранившаяся (хотя, возможно, отделенная от тела) рука, а окоченевший палец будет отмечать особенно восхитивший меня абзац, что таким образом примут во внимание мои потомки. Правдоподобная история - а я, естественно, во время полёта был слишком напуган, чтобы сфокусировать внимание на романе, чьи ироничные истины в любом случае ускользали от юных читателей.
Я практически излечился от своих страхов в аэропорту Афин. Мне было лет двадцать пять, и я приехал на свой рейс сильно заранее - настолько заранее (так уже хотелось домой), что вместо нескольких часов у меня был целый день и несколько часов перед полётом. Билет нельзя было поменять, у меня не было денег вернуться в город и найти гостиницу, так что я разместился в аэропорту. Опять-таки, я помню книгу - попутчика в катастрофе, - которая была со мной: томик "Александрийского квартета" Даррелла. Чтобы убить время, я забрался на смотровую площадку на крыше терминала. Оттуда я наблюдал, как взлетали и садились один самолёт за другим. Какие-то из них, наверное, принадлежали сомнительным авиакомпаниям и управлялись пьяными пилотами, но ни один не разбился. Я видел, как не разбились десятки самолётов. И эта наглядная, а не статистическая демонстрация безопасности полётов убедила меня.
Нельзя разводить сантименты, надо быть реалисткой и помнить о самоконтроле.
Ай, прямо на жопу! — Это не жопа, а корневая чакра. — А похоже на жопу.
Но ремесленник и настоящий художник тем и различаются, что один знает, на что способен, а другой – нет; вот почему одно занятие ничем не грозит, а другое чревато всяческими опасностями.
– ...Да не так, болван! Сколько раз тебе говоришь, что правая нога должна быть чуть впереди, а левая оставлена кзади! Локоть... локоть выше! Осанка! Правую руку прямее! Ещё! ЕЩЁ, я сказал!!! Оружие должно стать продолжением руки! Оно – это ты, независимо от того, что ты выбрал! Ты – это оно! Оно – ТЫ! Понял меня?!! Отвечай?!!!
–Да, учитель, – отозвался срывающийся мальчишечий голосок,.
– Тогда покажи, что ты понял! Покажи, что я не зря битый час тебя учу тут правильно стоять! И что тебе больше подходит рапира, а не веник для уборки! НУ?! Хедар! Модо! Даре!!! ЗАЩИЩАЙСЯ!!!..
Что течет из одного предела в другой, заставляя биться сердце Империи, заставляя работать круговорот вещей?
Деньги. Все дело всегда в деньгах. Если не них, значит, вы просто плохо искали.
Если нет Бога, то тем большая необходимость возникает в пастыре.
Полученное укрепляет тело, душу питает отданное.
— Детективы — хорошая вещь. Они показывают, что любой человек способен на убийство.
— Вот поэтому я всегда и считал, что в них нет ничего хорошего.
Разум забывает, но сердце будет помнить всегда.
- Нам ни к чему ссориться, мастер Аксель. Это человеческие черепа, отрицать не стану. Тут рука, там нога, но теперь это просто кости. Старое место погребения. Почему бы и нет. Осмелюсь заметить, сэр, что вся наша страна именно это собой и представляет. Прекрасная зеленая долина. Молодая роща, на которую приятно смотреть по весне. Копните землю, и из-под маргариток и лютиков покажутся мертвецы. И не только те, кто удостоился христианского погребения. Наша земля пропитана останками после древнего кровопролития.
Так вот, на вопрос, какое существо на свете обладает самым христианским, великодушным и любящим нравом, я отвечаю - собаки.
О, люди-люди, как вы примитивны и в то же время непонятны.
Последствия наших поступков всегда так сложны, так разнообразны, что предсказание будущего и впрямь невероятно трудная задача.
— А здесь что мы имеем? — спросил Коэн. — Настоящий старый зомби? Где ты его откопал? Мне нравятся люди, которые не бояться показать свое нутро.
"...В этом Анна так похожа на моего покойного мужа. Но, у неё, по крайней мере, хватило мозгов не засовывать голову в решетку забора столичной резиденции Уэльсов..."
"Тому, кто хочет кого-то к себе привязать, полезно проявить неосведомленность. Обладать хорошей осведомленностью - значит ущемлять тщеславие окружающих, чего разумный человек всегда должен избегать, в особенности женщина, имеющая несчастье быть сколько-нибудт образованной и вынужденная поелику возможно скрывать этот недостаток".
***
"Однако если молодой леди суждено стать героиней, она ею станет, даже несмотря на то, что так оплошали сорок живущих по соседству семейств. Что-нибудь случится, и герой окажется на ее пути".
Все, что мы совершили и от чего отказались, сделано нами самими, - и мы несем ответственность за свои решения. Ответственность - это необходимость самому справляться с проблемами жизни. То, что можно изменить должно быть преобразовано. Где невозможно что-либо изменить, я могу измениться сам.
Все святые люди и угодники божии едали галушки.
Сначала-победить, потом-жалеть
Жизнь человека во многом зависит от генов, доставшихся ему по наследству, но еще больше она зависит от того, чему человек научился за свою жизнь.
Судьба любит подшутить над теми, кто слишком заботится о своем д-достоинстве.
Человек стареет не тогда, когда он доживает до старости, а когда перестает быть ребенком.
…справедливость, как таковая, вообще не является одним из непреложных законов Вселенной. Это понятие — всего лишь порождение великой потаенной мечты всякого человека получить хоть какую-то награду за свои истинные и мнимые достоинства, не оцененные ближними…
"Попы все-таки лучше, чем шарлатаны вроде Калиостро или Канта или всех этих немецких фантазеров", - говаривал Наполеон, ставя в один ряд авантюриста Калиостро и философа Канта и прибавляя, что раз уж люди так устроены, что хотят верить в разные чудеса, то лучше дать им возможность пользоваться церковью и установленным церковным учением, чем разрешать слишком философствовать. Прививают же людям оспу, чтобы они не заболели ею, - аргументировал Наполеон.