Грубый я стал человек и не нежный. Грубый, потому что старый, циничный. Ужасный, ругаюсь матом, даже в одиночестве.
...сон – это зыбкая граница между явью и небытием. Та самая невидимая грань, которая отделяет живых от мертвых.
«Любовь, как и политика, не терпит яркого света».
- За кaҗдое выполнение задание ты сможешь возвращать свой облик….а однажды разрушишь проклятие! Да отсохни мой язык! Хоть бы никто не услышал…хоть бы не услышал! – кот испуганно озирался по сторонам.
- Если в Заболотье до Нового Года не попадешь – навсегда такой останешься!
- Врешь!
- Не вру. Чтоб мне сдохнуть на месте.
- Сдохни!
- Не могу – я ж не вру.
Обычно считают, что в Средние века старость наступала рано. На самом деле, большая часть населения умирала рано, но те, кто доживал до пятидесяти и до шестидесяти, не были дряхлыми, и с умом у них было все в порядке. Статистика может отразить ожидаемую продолжительность жизни, но не то, какими люди видели сами себя. Если судить по анонимному стихотворению середины XIV века, продолжительность жизни равнялась 72 годам и состояла она из двенадцати возрастов, соответствующих месяцам в году. В 18 юноша, точно март, трепещет с приближением весны; в 24 настраивается на любовный лад, словно цветы в апреле, и в душу его вместе с любовью входят благородство и добродетель. В 36 лет он достигает полного расцвета, что соответствует точке солнцестояния, его кровь горяча, как солнце в июне; в 42 он обретает опыт; в 48 задумывается о сборе урожая. В 54 года он вступает в сентябрьскую пору жизни, когда следует делать припасы. В 60 лет наступает октябрь — предвестник старости; в 66 — темный ноябрь, зелень увядает и умирает, и человек должен думать о смерти, а наследники ждут, когда он умрет, если он беден, и с еще большим нетерпением, если он богат. Семьдесят два года соответствуют декабрю, когда жизнь мрачна, как зима, и ничего более не остается, кроме как умереть.
- Вы взрослые такие сложные, что этим портите себе жизнь
любовь — это разум, это готовность дать счастье другому даже ценой собственного счастья.
Да, у овец теперь вип-пастух с личной охраной. Овец пасет Лина, а Лину пасут суровые дяди.
Бывали часы, когда она начинала думать, что лучше бы ей никогда не слышать этой музыки, не видеть этих красок. И все же, если бы она могла выбирать, она ни за что на свете не отказалась бы от этих воспоминаний. Даже под страхом смерти. Теперь она поняла: бывают богатства, от которых человек гибнет, если не может разделить их с другими...
Увидеть нижнее бельё женщины - это почти то же самое, что увидеть её обнажённой.
- Зомби?!- некрасиво взвизгнула я, резко затормозив, и еще более некрасиво ткнула в женщину пальцем. - Она?!
В тот же миг ладонь странно нагрелась, и с руки сорвались тонкие мерцающие нити. Я и опомниться не успела, как они охватили идущую впереди служанку, налились темнотой и...
И та вдруг ссохлась, съежилась и осыпалась на пол черным пеплом.
Я открыла рот.
- Твою же мать, Инга! - почти простонал Арданэллир, вновь растеряв всю свою надменность и равнодушие.
В следующее мгновение из дальней двери выскочил встревоженный принц Линнелир. Секунду-другую, словно не в силах поверить своим глазам, смотрел на нас, а потом мученически выдохнул:
- Вандалы! Да у вас совесть есть, вообще?!
- Это не я, - тут же открестился Ардан. - Все вопросы к ней.
- Инга! - взгляд черных глаз принца метнулся ко мне. - Чем тебе Гретхель не угодила?!
- Извини-те, - пролепетала я и заоправдывалась: - Это... я не специально! Оно само! Я даже не знаю, почему! Я только пальцем на нее показала!
- Ты ведь образованная, вроде, девушка! Интеллигентная! Разве тебе не говорили, что пальцем на людей показывать невежливо?
- Говорили! Но то - люди! А это - зомби!
Я нервно дернула рукой, однако ее тотчас перехватил Арданэллир, рыкнув:
- Вот только руками в таком состоянии не размахивай. А то опять что-нибудь повредишь... не специально.
- Правильно. Так ее и держи, - ворчливо одобрил принц. - Счет я тебе после завтрака выставлю.
- Мне?! - поперхнулся Ардан. - С какой стати?
- А кому? Не ей же, - Линнелир хмыкнул. - Я, знаешь ли, свою служанку довольно дорого оцениваю. Сильно сомневаюсь, что у Инги найдется столько средств. И вообще, она под твоим присмотром находится.
Если существует слово, пригодное для описания нашего века, так это, скорее всего, Безопасность, или, говоря иначе, Небезопасность. От невротической небезопасности Фрейда, через небезопасности Кайзера, Фюрера, Эйзенхауэра и Сталина, прямиком к ужасам, подстерегающим граждан современного мира:ОНИ УЖЕ ЗДЕСЬ!Вражины. Они вскроют ваш автомобиль, обчистят ваш дом, нападут на ваших детей, ввергнут вас в адское пламя, убьют вас, чтобы разжиться деньжатами на наркоту, заставят вас обращаться лицом к Мекке, заразят вашу кровь, поставят ваши сексуальные предпочтения вне закона, обесценят вашу пенсию, загрязнят ваши пляжи, подвергнут ваши мысли цензуре, украдут ваши идеи, отравят ваш воздух, а после примутся угрожать вашим ценностям и уничтожать вашу безопасность. Держите их подальше от нас! Посадите под запор! Уберите с глаз долой! Заройте в землю!
В супермаркете <...> было все, о чем только смеет мечтать советский человек, о чем он не смеет мечтать, и даже то, о чем мечтать ему не приходит в голову.
- Фантастика! <...> Вы не чувствуете себя несчастным?
- Нет. Мы с вами приехали из счастливой страны. Нас можно осчастливить комплектом постельного белья или килограммом полтавской колбасы... А представляете, сколько всего нужно французу, чтобы быть счастливым?
“Time ensures children never know their parents young”
Когда хотел, он умел быть обаятельным.
Женщины живут чувствами, даже самые умные, независимые и не эмоциональные, они все равно думают не так, как мужчины. Я рано понял, чтобы выжить, нужно найти женщину и доверится ей. Это помогало в детстве, а потом переросло в что-то большее. Хочешь владеть миром – завладей женским сердцем и тогда его хозяйка все сделает за тебя.
Страхов много, а смерть одна
Так уж сложилось, что благородным быть непросто. Им это самое благородство по жизни ну очень мешает. Настолько, что сама эта жизнь становится короткой-короткой. И безрадостной...
с закрытым ртом она была очень недурна.
- Хариш кривоглазый! – причем сказано это было стройным мужским хором.
- Сами вы три дня не умывались, - буркнула им недовольно.
- Варас, что у вас на лице? – выступил вперед Монсеньер.
- Масочка для сохранения молодости, - обиженно ответила ему.
- Монсеньер, вы точно уверены, что это человек, а не Хариш? – раздался неуверенный мужской голос из-за спины главного чародея.
- Видимо, во мне и правда есть что-то божественное, - задумчиво произнесла вслух.
Ну и что, что Хариш темный бог. Он ведь бог, а меня сегодня всю ночь его именем называют, так что и во мне есть что-то божественное.
Люди заплатили бы большие деньги тому, кто сумел бы превратить мозг в решето, высосав из него все бесполезные знания — как именно любил целоваться ваш бывший, названия улиц тех мест, где вы больше не живете, — и оставив только самое важное, непосредственное.
Глупые фантазии нужно оставлять в себе. Давить их может и бессмысленно, да и к чему? Все равно по закону сохранения энергии тайные желания вылезут в каком-то другом месте. Так что лучше позволять себе помечтать всласть, но так, чтобы никто не узнал, о чем ты думаешь.
Память хранит лишь действительно для нас ценное.
... не упусти то, что рядом, увлекшись тем, что вдалеке.
Екатерина Медичи скорее всего первая придумала, как извлекать пользу из вредной привычки подданных. (Курения)