Рядом с кретином кто угодно смотрится гением.
Многие мужчины просто боятся быть мужчинами.
Мне нравится представлять связь между нами — невидимую, но крепкую, вибрирующую всякий раз, когда я думаю о девочке. Она тоже что-то чувствует, хотя и не понимает, что именно. Может быть, вспоминает меня, и это воспоминание приносит ей утешение и слабый проблеск надежды…
Я поймал себя на приятной мысли, что осень уже совсем скоро, и я смогу, наконец, отдохнуть от каникул. Кому-то это, наверное, покажется смешным.
Тихо шифером шурша, крыша едет не спеша!
Корни предательства всегда уходят в прошлое. У молодых прошлого нет.
Никогда не считала задачей литературы улучшить или исправлять мир.
Если человек готов ради денег убить беззащитного ребенка, то жить ему всяко не стоит.
Уважаю леди за моральную и физическую стойкость: носить не дающий вздохнуть корсет, каблуки, тугие воротники и при этом быть в состоянии постоянно улыбаться — такое дано не каждому.
Как говорит мой старик-отец: «Не хочешь врать или правду говорить – молчи, оно тебе дешевле выйдет».
Спору нет, если ищешь, то всегда что-нибудь найдешь, но совсем не обязательно то, что искал.
Смысл — не в наших поступках, а в самой возможности их совершать. Точнее, в многообразии возможностей, которые, по большому счету, суть одна великолепная возможность – быть.
Разве молчаливые объятия – это утешение? Утешение – это слова, от которых становится легче.
Пациент, казалось, пришел в себя сразу после операции- только чтобы умереть на следующий день
Демон, живущий тысячи лет, не способен воспринимать мир, как простой смертный. Особенно если учесть, что в его мире все простые смертные – безвольные рабы, которые существуют для того, чтобы угождать своим господам.
Не выделяться, не нравиться, не привлекать внимания. Эти три постулата давно стали моим жизненным кредо.
Любая женщина немножко ведьма, особенно если ее разозлить. Тогда летят клочки по закоулочкам.
— Ты стал бы разрывать кого-нибудь на части ради конфеты с кофейной начинкой?
— С кофейным зернышком сверху или просто с начинкой?
— Без кофейного зернышка, как мне кажется.
— Нет, не стал бы.
...с жестокостью надо бороться там, где на неё наткнёшься, а помощь оказывать там, где в ней нуждаются.
Бесси принялась нетерпеливо переминаться, толкая меня округлым боком, чтобы снова привлечь мое внимание. Я с трудом заставила себя отвести взгляд от сахара, чтобы повернуться к корове… И ведру, полному крови.
Она оплакивала ещё одну, невыразимую словами потерю, потерю наивной веры в торжество добра над злом.
- Спящая принцесса в заколдованном пруду, - голос Алексея вывел из созерцательного транса, я, словно очнувшись, испуганно распахнула глаза и сменила положение тела с горизонтального на вертикальное, прежде чем пробормотать: - Лекс, а... - и запнулась, рассмотрев стоящего на берегу мужчину. - Мне казалось, что ты нас не путаешь, - в его иронической усмешке мне почудилось разочарование. - Все зависит от ситуации, - пробормотала я, внезапно пожалев, что не надела белье.
Очень часто нам кажется, что когда мы делаем что-либо: красим ли губы, едим, целуем любимого человека – все смотрят на нас. На самом деле это не так: людям все равно, потому что в большинстве случаев каждого из нас прежде всего заботят лишь свои собственные проблемы.
– Что ж, господа, – нарочито-торжественно произнесла Бон, – настала пора сказать: для меня было честью служить с вами.
– Взаимно, госпожа старший легионер, – отозвался Доминик.
– И для меня, – вздохнул Арт.
Хильда раздраженно закатила глаза. Она знала, что так легионеры говорят друг другу перед боем, в котором не рассчитывают победить.
– Зашибись! – проворчала она. – Может, к черту эти пафосные прощания? Примета, говорят, плохая. Давайте просто перебьем их, а потом напьемся, как у вас принято.
Мужчины. Даже такие умные и начитанные, как Савелий, они никогда даже не попытаются понять, каково быть женщиной. Совмещать карьеру, личную жизнь, роль дочери, тети, сестры, успевать следить за модой и тенденциями в макияже. И конечно, при всем этом быть легкой на подъем и материально независимой! Стараться быть.