Дело было не в раздражении. Это и нельзя назвать раздражением. Я написал, что не чувствовал вкуса еды, но я ничего не чувствовал, знаете, было такое состояние, как будто спишь. Хотелось укусить себя за руку. Мне казалось, что люди, сидящие со мной за одним маленьким, тесным столом, не существуют. Хотя я их слышал и видел. Или существуют где-то очень от меня далеко. И как будто всё дальше и дальше от меня уходят. Вселенная расширяется, несомненно. Я не знал, что мне с этим делать. И, разумеется, не в этот вечер всё началось, но в этот обострилось. Или историю обострения следует начинать с Леонида? Как будто они все удалились от меня на слишком уже большое расстояние, пугающее.Из рассказа "Терапия"
Именно благодаря неудачам и неудобствам цивилизации можно наилучшим образом судить о собственной слабости.
последнее, что можно сказать про богов, так это что они добры. Милостивы порой, щедры, но только не добры.
Проходя через сильную боль, ту, которая убивает, человек становится гранитом. Его больше никогда не сломать.
Куда приятнее чистить на кухне картошку, скатывать кнедлики и возиться с мясом, чем под ураганным огнем противника, наложив полные подштанники, орать: "Einzelnabfallen! Bajonett auf!" (Один за другим! Примкнуть штыки! (нем.))
... загадка остается загадкой лишь до тех пор, пока в ней присутствует нечто необъяснимое.
Самообман, который она все время прекрасно сознавала, дал ей силы пройти полмили, что было бы невозможно, представь она себе сразу это расстояние. Эта уловка доказывала, что женщина в силу какой-то таинственной интуиции постигла парадоксальную истину: иной раз слепота вернее приводит к цели, чем предвидение, близорукость оказывается плодотворней дальновидности и для успешной борьбы скорее требуется ограниченность, чем глубокомыслие.
Никогда не протягивай руку так далеко, чтобы потом нельзя было легко отдёрнуть её назад.
..сокровенное и личное никто не может обнажить так, как это делает совершенно чужой человек.
По моему мнению, не считая тех, чье участие незначительно, в войне не выживает никто; люди на выходе — не те, что вошли.
Списаны и похоронены! Таково было удручающее впечатление от кощунственной речи Геринга на нас, корчившихся в муках сталинградского ада.
Я хочу жить без войн. Вот моё желание.
Проклятие рода Расмуссенов. Словно ступни у нас прилеплены задом наперед; думаем, что спасемся от самого жуткого страха, а на деле-то бежим прямо к нему.
Взять хотя бы нас, летчиков группы 2/33, — почему мы все еще соглашаемся умирать? Чтобы снискать уважение мира? Но уважение предполагает наличие судьи. А кто из нас предоставит кому бы то ни было право судить? Мы боремся во имя дела, которое считаем общим делом. На карту поставлена свобода не только Франции, но всего мира, и выступать в роли арбитра слишком удобно. Мы сами судим арбитров. Мои товарищи из авиагруппы 2/33 судят арбитров. И пусть не говорят нам, беспрекословно улетающим в разведку, когда на возвращение есть только один шанс против трех (и то если задание легкое!), пусть не говорят летчикам из других авиагрупп, пусть не говорят моему товарищу, которому осколок снаряда так изуродовал лицо, что он на всю жизнь лишился естественного права нравиться женщине, лишился его, как узник за решетками тюрьмы, гарантировав себе целомудрие собственным уродством надежнее, чем крепостными стенами, пусть не говорят нам, что нас судят зрители! Тореадоры существуют для зрителей, но мы не тореадоры. Если бы Ошедэ сказали: «Ты должен вылететь, потому что тебя судят свидетели», Ошедэ ответил бы: «Ошибаетесь. Это я, Ошедэ, сужу свидетелей...»
В легкости есть особое изящество.
...дух человеческий зачастую принимает решения, причины которых ему самому непонятны, хоть и предполагает, что сделал это, пролетев по путям разума столь стремительно, что потом уж не в силах не только узнать их, но и вновь на них вернуться.
Корректные выражения - ненужный камуфляж для эмоций. Они только загоняют проблему внутрь.
– Это все шутка. Ты ненастоящий. Тебя не существует. – Если ты так уверен, что ж ты со мной разговариваешь?
Сердце у него было твердое, как большой железный якорь, который в любую минуту готов был хладнокровно погрузиться на самое дно, в портовую грязь, залежи битых бутылок, резины и старых башмаков, красных беззубых гребенок и железных пивных крышек…
— Я только что убила человека, — сказала она.
— Да, но не нарочно же.
— Человек, которого я когда-то любила, мертв.
— Черт, вот незадача, — ответил Так. — Вам нравится итальянская кухня?
И он также думал, что что она сделает его лучше как мужчину, а в конце-то концов, в этом же и заключается один из принципов брака.
Должно быть,это очередная западня любви. Сомнения рождаются от невозможности безраздельно владеть любимым человеком. <...> Именно поэтому при встрече с любимым сомнения растворяются и чем глубже страхи, тем больше радость, которая приходит на смену.
Прежде чем мир спасать наведи порядок у себя во дворе.
...друг — это та частица в человеке, которая отдана тебе, тебе открывают дверь, которую, может быть, больше не открывают никому.
Логика не всегда срабатывает, потому что ею пользуются люди.