Цитаты

-Когда же ты родилась? -Сколько я себя помню, я была всегда, -немного подумав, ответила Момо.

...помощь может зачастую прийти из слабых рук, когда Мудрые дрогнут.

Подлинное одиночество испытываешь, когда все вокруг спит. Конечно, для этого нужно подняться пораньше. Сколько раз я, трудясь над диссертацией, засиживался допоздна, как раз до этого самого часа, и чувствовал себя жалким и заброшенным, однако проснитесь в такую вот рань – и вы изведаете ощущение чудесного, положительного одиночества – в этом вся разница.

Как творить историю

Стивен Фрай

Майкл Янг, аспирант из Кембриджа, уверен, что написал отличную диссертацию, посвященную истокам нацизма, и уже предвкушает блестящую университетскую карьеру. Для историка знание прошлого гораздо важнее фантазий о будущем, но судьба предоставляет Майклу совсем иной шанс: вместо спокойной, но скучной академической карьеры заново сотворить будущее, а заодно историю последних шести десятков лет. А в напарники ему определен престарелый немецкий физик Лео Цуккерман, чью душу изъела мрачная тайна,...

Мы никогда не признавали себя детьми. Мы так хотели быть взрослыми... А человек становится взрослым, когда перестаёт этого хотеть.

Рыцари сорока островов

Сергей Лукьяненко

«Рыцари Сорока Островов». Первый роман Сергея Лукьяненко. Жесткая и увлекательная история приключений мальчишек и девчонок, «выброшенных» из нашего мира — и заброшенных в мир Сорока Островов. В мир, где им ПРИДЕТСЯ СРАЖАТЬСЯ ДРУГ С ДРУГОМ. До победы — или до гибели. Игра? Почти игра. Только умирают проигравшие — по-настоящему…

По верному замечанию Арно Борста, «историческое сознание есть не что иное, как признание инаковости другого времени и другой эпохи». Такое признание исторической инаковости принципиально отличается от морального осуждения прошлого как демонически чужеродного. Подобная историзация может привести к расширению рамок памяти, что позволяет рассматривать прошлое не с одной, а с нескольких точек зрения и предполагает терпимость к различным взглядам. Тем самым моральная основа мемориальной культуры становится более многослойной и комплексной

Новое недовольство мемориальной культурой

Ассман Алейда

Новая книга немецкого историка и теоретика культурной памяти Алейды Ассман полемизирует с все более усиливающейся в последние годы тенденцией, ставящей под сомнение ценность той мемориальной культуры, которая начиная с 1970–1980-х годов стала доминирующим способом работы с прошлым. Поводом для этого усиливающегося «недовольства» стало превращение травматического прошлого в предмет политического и экономического торга. «Индустрия Холокоста», ожесточенная конкуренция за статус жертвы, болезненная...

У нее было множество недостатков, у моей матери. Она была, как говорят, непростым человеком. Как дополнительное задание на пять с плюсом.

Вещи, которые я не выбросил

Марцин Виха

«Вещи, которые я не выбросил» – книга о том, о чем не особенно принято говорить: о смерти, переживании утраты, памяти об ушедших близких. А еще – о неразрывной связи с прошлым, о словах и молчании, о человеке, который никогда не исчезает бесследно. Обращаясь к миру обычных вещей, автор рассказывает историю своей матери, за которой встает История с большой буквы, частью которой являемся все мы. Книга получила престижную премию журнала «Политика», Премию имени Витольда Гомбровича и главную...

Альдонса. Но он и слова мне не сказал!Санчо. Потому что его чувство всегда было возвышенным и далее почтительных взглядов дело не заходило.

С любимыми не расставайтесь! (сборник)

Александр Володин

Имя Александра Володина прочно связано с театром и кинематографом. Его пьесы несколько десятилетий с успехом идут на лучших сценических площадках, фильмы по его сценариям снимали известнейшие кинорежиссеры – Э. Рязанов, Г. Данелия, Н. Михалков. Искренность, редкостная правдивость, присущие его пьесам и сценариям, пронзительно звучат и в его автобиографических записках, в его прозе. И тем, что А. Володин понял и открыл для себя в жизни, он щедро и мужественно поделился с нами – его...

Все проходит. Ничто не вечно. Все есть не что иное, как облако, дымка, туман. Наша вера в непобедимую империю рухнула в мгновение.

Колокол Нагасаки

Такаси Нагаи

Когда 9 августа 1945 года над Нагасаки взорвалась атомная бомба «Толстяк», доктор Такаси Нагаи работал в университетской больнице неподалеку от эпицентра. Едва выбравшись из полуразрушенного здания и несмотря на серьезные травмы, вместе с другими врачами он принялся оказывать помощь выжившим. Отчет о первых страшных днях после атомной бомбардировки лег в основу книги «Колокол Нагасаки». Доктор Нагаи умер от лейкемии спустя два года после публикации. Его эссе стало и уникальным свидетельством...

Местные врачи, пресса, судьи – им всем бы очень хотелось считать, что лишь сумасшедший может выстрелить в голову пятилетней девочке. Если мы будем вынуждены признать, что наше общество способно производить вменяемых членов, готовых хладнокровно совершать подобные действия, то это приведет к явным… сложностям.

Алиенист

Калеб Карр

XIX век на исходе. Нью-Йорк, уже ставший вселенским Вавилоном, потрясен чередой неслыханных доселе зверств. В городских трущобах убивают детей, и увечья, которые наносят им, от раза к разу все изощреннее. Исполняется некий кровавый ритуал, а полиция не способна решить эту жуткую загадку. Будущий президент США Теодор Рузвельт собирает группу специалистов, для которых криминальные расследования – дело такое же новое, как и для профессиональных детективов. Так на сиену выходят выдающийся...

— Ты хорошо сделал, что сказал мне об этом, — произнес Гарри. — Что ж... Похоже, я потратил многие месяцы на пустые усилия... впрочем, неважно... теперь мы начнем все заново. Ты удостоился благодарности лорда Волан-Де-Морта, Руквуд...
— О, милорд... спасибо, милорд! — выдавил из себя Руквуд голосом, хриплым от облегчения.

Гарри Поттер и Орден Феникса

Джоан Кэтлин Роулинг

Текст романа «Гарри Поттер и Орден Феникса» предназначен исключительно для частного некоммерческого использования.

... я принадлежу к проклятому роду и по отцу и по матери. Ты понимаешь? Я не имею права быть мужем ни одной женщины. Я сказал тебе тогда, что Керован погиб, и это не ложь. Ульмсдейл уничтожен, и с ним погиб весь проклятый род Ульма…
— Ты мой жених. Скажи, чего ты хочешь — исполнения старых клятв или разрыва?

Хрустальный грифон

Андрэ Нортон

Лорд Керован, наследник Ульмсдейла и леди Джойсан, племянница лорда Икринта, обвенчаны. Но начинается война и они расстаются, так и не увидев друг друга. Во время своих скитаний Джойсан встречает молодого разведчика и, не узнавая своего жениха, чувствует к нему больше, чем благодарность. Но Керован боится признаться ей в своей любви. Ведь на его ногах копыта — он проклят собственной матерью.

-Ты единственный на всей земле, кто имеет право злиться на то, что он совсем рядом!-Так вот, я совсем не злюсь. Я тебе говорю, нет, я велю тебе идти к нему. Мадлен, мы достаточно подробно все обсуждали. Наша семья была не тем, что нужно каждому из нас, ты не создана для меня, я не создан для тебя. Но нам вдвоем удалось организовать самое что ни на есть красивое приключение, стать родителями Лизы, отчаянно полюбить друг друга, хоть любви между нами и не было. Его ты любишь любовью, которую мне никогда не будет дано понять, потому что она выше моего разумения и вообще непостижима. Так что будь счастлива с ним, сделай мне такой подарок. И ему тоже.Но он будет страдать...Как и все мы... Я с ним не знаком, но, окажись я на его месте, я захотел бы воспользоваться каждым мигом, каждым вздохом до того, как потеряю тебя.

Дом на берегу океана, где мы были счастливы

Аньес Мартен-Люган

Она вычеркнула из памяти прошлое. Он отказывается забывать и ждет ее каждый день. Вместе они на два голоса рассказывают красивую и грустную историю боли, страха и невероятной любви – вдохновляющей и спасающей, разрушительной и разлучающей. Правда ли, что любовь сильнее всего? Как она становится настолько безумной, что в ней впору потеряться? Можно ли вернуть прошлое? Об этом размышляет в своем новом романе Аньес Мартен-Люган, автор бестселлера “Счастливые люди читают книжки и пьют кофе” и других...

Ей понадобились годы, чтобы принять произошедшее. И лишь одно любящее сердце, чтобы ее собственное ожило вновь.

Последняя из рода Мун: Семь свистунов. Неистовый гон

Ирина Фуллер

«Последняя из рода Мун» – история, рассказанная дважды. Элейн, некогда дочь главы клана, а теперь прачка, встречает убийцу своей семьи. Она встает перед выбором: отомстить или отпустить. Чтобы принять решение, Элейн обращается к метафорическим картам. Из-за незначительной разницы в трактовке первой карты события начинают развиваться двумя совершенно разными путями. «Семь свистунов» и «Неистовый гон» – две версии одних и тех же событий. Кто умрет, а кто останется в живых? Будут ли наказаны злодеи...

Знание – сила.

Джинкс

Сэйдж Блэквуд

Герой этой истории, мальчик Джинкс, вырос в Урвальде – сверхъестественном, первобытном лесу, полном опасностей. Главное правило жителей леса – не сходить со знакомой тропы, чтобы не попасть в лапы голодных троллей, коварных оборотней, ведьм и чародеев. Герою предстоят волнующие испытания, в ходе которых он взрослеет, закаляет характер и открывает в себе необычные качества. Новые приключения ждут читателей в книгах «Магия Джинкса» и «Пламя Джинкса». Трилогия «Джинкс» получила множество...

Мужчины не желают признавать собственные ошибки.

Гермиона со страшной скоростью затараторила:
— Третий-закон-Голпалотта-гласит-что-противоядие-от-составного-зелья-не-сводится-к-набору-про-дивоядий-для-отдельных-его-компонентов.
— Точно! — просиял Слизнорт. — Десять очков гриффиндору! Итак, если мы примем третий закон Голпалотта за истину...
Принять третий закон Голпалотта за истину Гарри пришлось, поверив Слизнорту на слово, поскольку в самом законе он ровным счетом ничего не понял. Да и никто, кроме Гермионы, не уяснил, похоже, дальнейших слов Слизнорта.
— То отсюда следует, что при условии правильно проведенной идентификации ингредиентов зелья с помощью Чароискателя Эскарпина первая наша задача состоит не в относительно простом выборе противоядий для этих ингредиентов, а в поиске той добавочной составляющей, которая алхимическим путем преобразует эти элементы...

— Во мне достаточно благоразумия для того, чтобы понимать: некоторые вещи лучше не знать или знать о них как можно меньше, если хочешь дольше прожить

У Королевы любовник?

Катерина Тумас

Как же приятно отмщение… Да, я таки смогла подстроить, чтобы Король, мой муж, выгнал, наконец, из своей постели наглую любовницу, но мне этого мало! Расплата ещё ждёт их впереди, уж я позабочусь… Но поплатятся не они одни — обнаглевшие слуги и распоясавшиеся придворные тоже очень скоро сильно пожалеют о своём поведении! Только бы разобраться с внезапно появившейся у меня странной теневой магией… и весьма настырным поклонником, который всё никак не желает отступать. Впрочем, важнее другое. Если...

АЛЬБУС: Но почему? Кто ты такая?
ДЕЛЬФИ: Альбус. Я новое прошлое.
(Она притягивает палочку Альбуса и хватает ее).
Я — новое будущее.
(Она также притягивает палочку Скорпиуса).
Я — ответ, который искал этот мир.

– В хроническое везение верят только восторженные идиоты.
– Восторженные?
– В свое везение – восторженные. В чужое – унылые.

Орбита для одного

Александр Николаевич Громов

Продолжение приключений легендарного Вычислителя, уникального математика Эрвина Канна, на планете Хлябь. Приговоренный к изгнанию в гиблое Саргассово болото, он выжил и вернулся – конечно, не для того, чтобы забиться в нору. Его оружие – интеллект, но любое оружие бессмысленно, если не находит применения. Остановит ли запредельный риск Вычислителя, который не мыслит себя вне Большой Игры? Что ему выбрать: спокойно и незаметно прожить жизнь на мирной планете или найти нерешаемую задачу и… решить...

— А знаете ли вы, — продолжал он, — каким осторожным сделала меня любовь? Вот, видите мои руки? Меж ними соткана тончайшая паутина. Из самых заветных желаний. А в самой середине — паучок, цвета рубина. Этот паучок — вы. И вот я беру вас — нежно, осторожно, и никаких банок! — так что вы даже ничего и не заметите.

Тонкая работа

Сара Уотерс

Лондонский бедный квартал, вторая половина XIX века. Сью Триндер, сирота, выросшая среди воров и мошенников, не знает, что судьба странными узами соединила ее жизнь с юной наследницей богатого имения, живущего замкнуто и уединенно. И едва порог дома переступает неотразимый Джентльмен, начинаются приключения, захватывающие дух своей непредсказуемостью.

И все равно — есть граница, за которой любые правила катятся к чертям.

Свет дня

Грэм Свифт

В новом романе Грэма Свифта, лауреата премии Букера 1996 г., повествование увлекательно, как детектив, при этом трогательно и поэтично. События происходят за один день, но затрагивают далекое прошлое и возможное будущее. Свифт создает легенду о любви, страхе, предательстве и освобождении.

Притворяясь слабым, ты получаешь власть над людьми. По сравнению с тобой они себя чувствуют сильными.

Удушье

Чак Паланик

Книга о молодом мошеннике, который каждодневно разыгрывает в дорогих ресторанах приступы удушья — и зарабатывает на этом неплохие деньги… Книга о сексоголиках, алкоголиках и шмоткаголиках. О любви, дружбе и философии. О сомнительном «втором пришествии» — и несомненной «невыносимой легкости бытия» наших дней. Впрочем… сам Паланик говорит о ней: «Собираетесь прочесть? Зря!» Короче — читайте на свой риск и страх!

...любое событие или ситуация, какими бы они ни были, несут в себе не только негатив, но и позитив. Реальность во многом дуальна. Где присутствует черное, там найдется и белое. Ваша задача — вместо того чтобы корчиться и кочевряжиться, взять и извлечь пользу.

Тафти жрица. Гуляние живьем в кинокартине

Вадим Зеланд

Это мировая сенсация. Это Тафти. Встречайте. Если вы действуете по своей воле, почему тогда все выходит не по-вашему? Вы думаете, что не получается, потому что не получается, и все. На самом деле не получается потому, что вы все-таки действуете не по своей воле, а ведет вас сценарий. А еще у вас не получается потому, что вы не умеете действовать так, чтобы получалось. Вместо того чтобы задавать реальность на грядущей киноленте, вы воюете с действительностью в текущем кадре. ...

Юрик действительно искренне восхищался всяким знанием, обнаруженным представительницей противоположного пола: «Может, я извращенец, но для меня сексуальность начинается после определённого интеллектуального порога».

Ложится мгла на старые ступени

Александр Чудаков

Роман «Ложится мгла на старые ступени» решением жюри конкурса «Русский Букер» признан лучшим русским романом первого десятилетия нового века. Выдающийся российский филолог Александр Чудаков (1938–2005) написал книгу, которую и многие литературоведы, и читатели посчитали автобиографической — настолько высока в ней концентрация исторической правды и настолько достоверны чувства и мысли героев. Но это не биография — это образ подлинной России в ее тяжелейшие годы, «книга гомерически смешная и...

– Как все похоже на океан! – воскликнул Достоевский. А я говорю: «Как все похоже на целлофан!»

Завтрак для чемпионов

Курт Воннегут

Знаменитый роман "Сирены Титана" - классический образец сплава фантастики и трагикомедии. Главный герой отправляется в космическое путешествие на Титан, где ему придется решить трудный вопрос: раб он - или свободный человек! Роман "Завтрак для чемпионов" аллегорически изображает превращение американского обывателя в робота-разрушителя...