Отнимите у епископа его рясу или у приходского билда его треуголку или галуны - кем будут они тогда? Людьми. Обыкновенными людьми! Иной раз достоинство и даже святость зависят от сюртука и жилета больше, чем кое-кто полагает.
Леонардо находил и мужчин, и женщин в равной степени прекрасными, в равной степени достойными его любви, но для себя он выбрал жизнь, не освещенную любовью. Художник не мог позволить буре страстей прерывать его работу.
"Что бы мы делали, если бы у нас не было завтрашнего дня? Вместо этого у нас есть день сегодняшний. И если бы это было бы возможно, этот день был бы равен всей жизни. Я бы провела весь этот день с вами, я делала бы то, что больше всего люблю. Смеялась, общалась, слушала и понимала. Я бы любила, любила, любила. Я превратила бы все дни в сегодня, и провела его с вами, и никогда не боялась бы завтра, того завтра, когда меня не будет с вами. Когда это страшное завтра придет к нам, помните, пожалуйста, что я не хотела вас покидать и что каждую секунду, когда мы были вместе, я была счастлива."
Ошибок не совершает только тот, кто ничего не совершает.
Ученики писали в тетрадках от руки –Вероника Евгеньевна ненавидела компьютеры и считала, что они вытаскивают детские души.
[...] лучший способ защититься от страха - смеяться над тем, кого боишься
Чай здесь принято пить подолгу.
Доливая. Сдабривая или мёдом, или сахаром, который продают кусками, потому как многие имеют обыкновение пить вприкуску. Причём заедая калачами, сушками, пряниками и кренделями. Ещё булки с ватрушками, варения всякие.
В общем, чаепитие — это серьёзно.
«Если какая-то дверь вдруг открывается, просто войди в нее», – сказал какой-то восточный мудрец. Что ж, последуем совету. Хотя никто не обещал, что двери открываются к большой удаче. Иногда совсем наоборот.
Одним из самых ходовых оскорблений у римских мужчин было «te praedico», означавшее: «Я возьму тебя в зад», или «irruo», означавшее: «Я дам тебе высосать». Именно эти угрозы щедро рассыпает Катулл, который, как мы уже убедились, за словом в карман не лезет.Вот я трахну вас спереди и сзади,
Фурий-супарень с Аврелием беспутным!
Вы решили: стишки мои игривы —
Значит, я и в душе стыдлив не больно.
Но поэт должен сам в себе лелеять
Чистоту, но в стишках – ни в коей мере!
Лишь тогда в них наличны блеск и живость,
Коль игривы и не стыдливы слишком
И разжечь то, что чешется, умеют
Не у мальчиков – у мужей брадатых,
Тех, кто ленится двинуть вспухшим удом.
Вам, читавшим про тыщи поцелуев,
Как поверить в мою мужскую силу?
Вот я трахну вас спереди и сзади.(Пер. А. Парина)
Чувство без разума не слишком питательная еда; но и разум, не смягчённый чувством, — горькая и сухая пища и не годится для человеческого потребления.
Странно было чувствовать такую безмятежность в мире, который вот-вот обрушится и погребет тебя под обломками. Быть может, её сердце просто смирилось с тем, что судьба слишком часто бывает жестокой?..
– Хочется выпить пару кружек, чтобы по венам вместо крови бежал неразбавленный кофеин.
– Да я смотрю, доктор, вы кофебольной кофеманьяк, – сыронизировал Денис.
– Я просто задолбана. Но… – подняла указательный палец вверх – Но не сломлена.
"Согласись, Эдмунд, веди это тоже сродни счастью: знать, что ты можешь купить все, и вдруг понять, что тебе это не нужно."
Стремясь уврачевать, он сам нашел исцеление, стремясь утешить, обрел утешение.
Не мы выбираем время своего прихода в этот мир.
Ты боишься, – укорил его Павлик. – А женщины этого не прощают. Смотри, будешь долго думать, бабочка упорхнет. Набегаешься тогда, размахивая сачком…
Так уж на святой Руси всё заражено подражанием, всякой дразнит и корчит своего начальника.
«Притворяясь влюбленным, он по-настоящему влюбился».
"Приходить на философский семинар без авторитетных цитат- все равно, что вооружиться автоматом без патронов"
Кейра слушала вполуха. Она-то думала, этот Маринз расскажет что-нибудь новенькое. Интересно, удастся ли заснуть сидя так, чтобы никто не заметил?
Как часто мы бросаемся высокими словами, не вдумываясь в них. Вот долдоним: дети – счастье, дети – радость, дети – свет в окошке! Но дети – это еще и мука наша! Вечная наша тревога! Дети – это наш суд на миру, наше зеркало, в котором совесть, ум, честность, опрятность нашу – все наголо видать. Дети могут нами закрыться, мы ими – никогда. И еще: какие бы они ни были, большие, умные, сильные, они всегда нуждаются в нашей защите и помощи. И как подумаешь: вот скоро умирать, а они тут останутся одни, кто их, кроме отца и матери, знает такими, какие они есть? Кто их примет со всеми изъянами? Кто поймет? Простит?
Никогда не надо бояться того, кто боится тебя
Свобода - это ведь не тогда, когда делаешь, что хочешь.
Ненависть – это плохой навигатор. Она сужает зрение до одной точки – до объекта ненависти. Она заставляет биться лбом в стену, вместо того чтобы искать в ней скрытую дверь. Нельзя победить систему, пытаясь ее перекричать. Ее можно только взломать. Холодно, без эмоций, найдя ее уязвимость.
Что-то все тут какие-то ... не такие...