Немногим удавалось изменить его решения советом, и никому - силой.
...магия. Она просто есть, и все. Человеческим — в смысле, известным нам — законам и силам она не подчиняется.
– Когда мужчины в организме
слишком много, это ведет к дэпрэссии.
– Какой? – оторопела я.
– Послеродовой, милочка!
Историку дарована приятная роскошь — он сидит, ничем не рискуя, за письменным столом и указывает, где обмишурился Наполеон, как можно было избежать вот этой революции, свалить вон того диктатора или выиграть то сражение.
Не верь голосу, верь глазам своим.
Человеком, который любит, управлять проще, чем тем, кто боится за себя.
Не путайте преданность с плохим планированием. Большинство менеджеров работают больше стандартных 40 часов в неделю. При этом переработка не всегда свидетельствует о том, что руководитель предан своей деятельности.
— Сириус не ненавидел Кикимера. Он считал его слугой, не достойным ни интереса, ни особенного внимания. Равнодушие и пренебрежение часто приносят гораздо больше вреда, чем открытая неприязнь... фонтан, который мы сегодня разрушили, говорил неправду. Мы, волшебники, слишком долго унижали и оскорбляли своих собратьев, а теперь пожинаем плоды...
Ну, не зря же у женихов черные костюмы, они хоронят свою свободу.
Приятно, когда рядом есть человек, который тебя бесит.
Глядя на луну, мы видим отражение света, но не знаем самого солнца. Так же слова наши — лишь отражение мыслей и чувств. Из них мы не знаем истинного человека.
Тело запоздало дёрнулось в сторону, но отчаянная попытка бегства была мгновенно пресечена.
– Не делай резких движений, моя маленькая Видящая, – рука мужчины с полупрозрачными когтями стальным капканом сжалась на моём запястье.
– Я… я закричу! – прохрипела я.
Хаос сухо, со скрежетом рассмеялся и кивнул на Себастьяна, стоящего метрах в десяти от нас.
– Надеешься, что Верховный услышит? Зря. Я очень долго готовился к этому выходу. Вокруг меня сфера отчуждённости, построенная на крови нивергатов, если ты знаешь, кто это такие, моя сладкая.
Меня передёрнуло. Перед глазами мигом встал изувеченный труп с фотографии Андре.
- Мы все работает сообща, и личные неурядицы могут негативно сказаться на ходе расследований.
- Не заводить недругов? Да на меня половина тайной службы волком смотрит! Но это целиком их проблема. Мне всё равно, что обо мне думают, пока не путаются под ногами.
- А вот и зря, что всё равно. - Морвран продолжал гнуть свою линию. - Вам с этими людьми работать бок о бок. А работа, сами понимаете, не самая безопасная. Здесь важно доверие и понимание. Со временем Вас должны принять, как свою. Я потому и предупредил, что нельзя болтать о Призраке. У нас такого не жалуют.
Есть ещё аспект, который у меня совсем не реализован по понятным причинам, но я должна его упомянуть, чтобы осветить вопрос альфачества полностью. Высокая сексуальная активность и востребованность в этом плане у противоположного пола.
Ненавижу это чувство правоты, когда в глубине души я не уверен, что прав.
Уловить именно «не все произведение, а только его идею» более вероятно, если не подходить к нему слишком близко, потому что тогда можно потеряться в его своеобразии. Получается, что идеальная ситуация — это когда критик закрывает глаза на само произведение и размышляет о том, что бы оно могло в себе содержать, так у него больше всего шансов уловить именно то, что его интересует, что выходит за рамки одной книги и характеризует не ее саму, а ее общие черты с другими. И, следовательно, всякое слишком внимательное чтение, если не вообще всякое чтение, — это препятствие, мешающее глубинному постижению объекта критики.
На самом деле я хочу сказать вещь очень простую: трудно подчас провести грань между представлением и тем кто представляет.
Культура общества подобна смогу. Живя в ней, приходится её вдыхать. А это неизбежно ведёт к заражению.
Ехидно так, словно Лиза что-то задолжала ему, он простил долг, но при случае не забывал напомнить и о долге, и о прощении.
- Мне вообще кажется, что в мыслях ты меня называешь как-то пренебрежительней. «Лордишка» или что-то типа этого.
Я звучно хрюкнула. Дэл закатил глаза.
- Я прав, да? – тихо спросил он, а в глазах буря.
- Нет, - соврала я, невинно хлопая глазами, но предательница улыбка, так и растягивала губы. – только «мой господин»!
К этому момент я уже был близок к обмороку: некоторые монологи просто невозможно слушать, оставаясь в сознании.
Ты же знаешь, в темноте всё кажется страшней, чем на самом деле.
— Главное заранее поставить собеседника в неудобное положение. Твоя уверенность и более твёрдая позиция — твоё оружие на таких совещаниях. Чуть дашь слабину, позволишь оппонентам перехватить инициативу и ты проиграл. Не можешь задавить ростом, солидностью, ищи способ сделать так, чтобы им было просто неудобно с тобой спорить. Встань перед Солнцем, займи позицию, когда другим будет неудобно.
— Раньше беспокоило, но я забыла почему. Кстати, мне по душе забвение. Когда есть что вспомнить, хорошо иметь твердую память, но, когда есть что забыть, лучше найти утешение в забвении.
Чувствую себя перевозчиком, который возит и возит, возит и возит, он бы и рад отдать весло, да никто не берет.