Дети рисуют мать по памяти. Согласно чертежам, их родил аквалангист, гуляющий по картофельному полю в мини-юбке.
А знаешь, какая самая страшная баба? Та, которая по всему никакая не ведьма, но дома ведьма и есть!
1. Только я могу изменить мир, который сам для себя создал.
2. Изменение не несет в себе опасности.
3. Чтобы достичь того, что я действительно хочу, я должен измениться.
4. Я могу измениться, я обладаю необходимой для этого силой.
Умение говорить не означает умение мыслить!
Все равно, чувствую, читать я сейчас не буду, но, как это ни парадоксально, думается хорошо именно с книгой в руках.
Не гордись, когда помогаешь бедному. Будь благодарна, что тебе представилась эта возможность.
«Порази чудовищ, Надя. Ты уже очаровала худшего из них, так что с остальными будет легче».
За оплошности правителей всегда расплачивается народ.
"Перестань горевать о прошлом. Прошлое - удел призраков. Мы все совершаем поступки, о которых потом сожалеем. Но смысл имеет только то, что впереди."
"...один из волшебных эффектов уборки – это уверенность в своей способности принимать решения. Уборка означает, что вы берете каждый предмет в руки, спрашиваете себя, вызывает ли он радость, и на этой основе решаете, стоит ли его сохранять. Повторяя этот процесс сотни и тысячи раз, мы естественным образом оттачиваем свои навыки принятия решений. Людям, которым не хватает уверенности в собственных суждениях, не хватает уверенности в самих себе. Мне тоже когда-то не хватало уверенности. Что меня спасло? Уборка."
Один вид любимого человека заполняет все твое существо, как не заполнит ни пища, ни кровь, ни воздух, когда тебе кажется, что ты был рожден для короткого мига и что вот он наступил, бог знает почему.
Петров не мог объяснить это словами. Это было какое-то чувство, что все должно было происходить не так, как есть, что кроме той жизни, которая у него, имеется еще какая-то: это была огромная жизнь, полная совсем другого, неизвестно чего, но это была не яма в гараже, не семейная жизнь, нечто другое, что-то менее бытовое, и несмотря на огромные размеры этой другой жизни, Петров за почти тридцать лет к ней не прикоснулся, потому что не знал как. Петрову иногда казалось, что большую часть времени его мозг окутан чем-то вроде гриппозного бреда с уймой навязчивых мыслей, которые ему вовсе не хотелось думать, но они лезли в голову сами собой, мешая понять что-то более важное, чего он все равно не мог сформулировать.«Ну вот смотри, – попробовал объяснить Игорю Петров. – Я – слесарь. Я всю жизнь буду слесарем. Я это уже понял. В обычные дни я даже не вспоминаю об этом, ну, слесарь и слесарь, чего в этом плохого? Просто накатывает иногда, когда я осознаю, что уже всю жизнь свою наперед знаю, даже конец примерно свой представляю. Вопрос только в том, кто первый скопытится – я или Паша, кто на чьих похоронах будет гулять, вот и всё. А я после себя ничего не оставлю, кроме сына, тут меня Паша переиграл, потому что у него тупо больше детей. И вот, когда я понимаю, что вся жизнь моя наперед расписана, как бы набросана карандашом, и только контуры осталось обвести – вот от этого тяжело. Вот тогда я начинаю бычить на всех».
Мертвые укоряют и требуют вечно, это от живых можно освободиться.
Жизнь — это вечная смена. Этим она отличается от всего неживого. Постоянная перемена — основа жизни.
Всем самым важным вещам в жизни она научилась в полном одиночестве.
Невероятно чувствовать себя особенной, дорогой, необходимой.
Отсутствие виноватого - это вообще такая вещь, смириться с которой порой труднее, чем с бедой самой по себе.
Вставай и борись с целлюлитом, он не дремлет!
Таким образом все наталкивало на единственно возможный вывод: Я постепенно утрачивал связь с моим первым и лучшим «Я» и мало по-малому начинал полностью сливаться со второй и худшей частью моего существа.
Я понял, что должен выбрать между ними раз и навсегда...
- Дорогой мой Рехит, напрасно ты так беспокоишься из-за имен и титулов. Они всегда грубы и приблизительны и используются лишь для удобства. Люди говорят так исключительно из невежества. Вот если они постигнут твою природу и по-прежнему будут относиться к тебе враждебно и презрительно, тогда действительно стоит тревожиться.
Его мозги целы. Я делю их с ним. Должен признаться, что это непросто. Не так уж там много тех мозгов.
Когда Тодд еще был живым, он знал, что человек — всегда нечто большее, чем просто один человек. В нем уживаются две личности: одна взаимодействует с другими людьми, вторая проявляется, когда человек в одиночестве.
Но удивительная нация эти русские! Почему-то они всегда дают противнику вначале как следует отколотить себя. А потом, уже побитые, они — словно их сбрызнули живою водой! — намертво убивают врага…
И я разозлилась. Наверное, впервые по-настоящему разозлилась на саму себя. За то, что сдалась без боя, как мой родной город. Нет, я не питала иллюзий насчет того, что могла бы ответить силой на примененную ко мне силу. Но как жить с тем, что со мной случилось – и еще случится – решать было мне. Мне не нравилось, что я заранее начала себя хоронить.
От нее исходил такой упоительный запах,что я готов был ее съесть.