— Нет времени. Она не выдержит долгих поисков, — категорично выдает Инна, — нужно действовать решительно. Брать быка за рога здесь и сейчас.
— Пока что за рога можно взять только меня.
Задача уничтожить культурное и литературное влияние евреев на польскую и европейскую цивилизацию для немцев стала почти столь важной, как и физическое истребление еврейского народа.
Надо Алису покормить обедом. Она все время забывает поесть. А ведь путь к сердцу женщины лежит через желудок, - он наставительно поднял палец вверх.
- Мужчины, - поправил я автоматически.
- И те, и другие хотят есть, так что все равно
— Издатели, читавшие его, другого мнения.
Он покачал головой и презрительно фыркнул:
— Уж такой это народ… Они хотят, чтобы ты был им признателен за то, что они в двух словах изложат своё мнение о книге, над которой ты корпел два года. До трёх часов дня они обедают в ресторанах Мидтауна или Сен-Жермен-де-Пре, пока ты портишь глаза перед экраном, зато если ты медлишь с подписанием договора, то они каждый день тебе названивают. Им нравится корчить из себя максов перкинсов и гордонов лишей, но они навсегда останутся самими собой — литературным начальством, читающим тексты в виде таблиц Excel. Вечно их не устраивает скорость, с которой ты работаешь, вечно они изображают тебя ребёнком, считая, что лучше тебя знают, что нужно читателя, как должна называться твоя книга и как оформить её обложку. А когда ты добьёшься успеха — часто вопреки им, — то они всюду раструбят, что это они тебя «сделали».
— Не надо так близко, — сказал Громов ровным, тихим голосом. — В самую душу никому заглядывать не следует. Можно провалиться и не вынырнуть.
— Это вы про любовь? Не беспокойтесь. Мне сейчас как-то не до романтики.
— Нет. Я про потерю автономности. Нельзя растворять свою душу в чужой, это самообман и преступление против себя. Душа, ставшая частицей другой души, перестает существовать.
Удивительно, но я очень хорошо поняла смысл этой туманной фразы. Я всегда это чувствовала, только не умела сформулировать. Если кто-то — муж, любовник, подруга — пытались снять последний эмоциональный барьер, я всегда отстранялась. Наверное, поэтому не могла никого полюбить. Боялась. И сейчас Громов объяснил мне природу этого страха.
Кохання - не тільки радість. Кохання й біль.
Но мертвых невозможно привязать без их согласия и вынудить остаться —это первое правило Тьмы
Подметая, он двигался медленно, но заученно четко: при каждом шаге он делал вдох и при каждом вдохе - движение метлой по дуге. Шаг - вдох - чирк веником. Шаг- вдох - чирк веником.
Иногда перед тобой очень длинная улица, и ты думаешь: она такая бесконечная, что ее никогда не подметешь, вот что у тебя в голове.
Он долго молчал, глядя вперед, а затем продолжал:
- И тогда ты начинаешь торопиться все больше и больше. Каждый раз, когда поднимаешь глаза, видишь, что отрезок улицы перед тобой не уменьшается. Ты еще сильнее напрягаешься, тебе становится страшно, и, в конце концов, ты выдыхаешься и обессиливаешь. А улица так и лежит впереди. А ты уже ничего не можешь делать.
Он некоторое время размышлял над своими словами, потом снова продолжал:
- Никогда нельзя думать сразу о всей улице, понимаешь? В голове нужно держать только следующий шаг, следующий вдох, следующее движение метлы. И всегда только следующее.
Опять он замолкал, погружаясь в свои мысли, прежде чем заговорить:
- Тогда работа приносит радость - это очень важно, тогда ты свое дело делаешь хорошо. И так и должно быть.
И снова, после длиной паузы он добавлял:
- Вдруг обнаруживаешь, что так, шаг за шагом, вся улица подметена. Даже не замечаешь, как это случилось, и совсем не выдыхаешься. Он утвердительно кивал сам себе и заключал: - Это важно.
Почему-то так всегда происходит – самые замечательные идеи оборачиваются самыми ужасными последствиями
Как можно выдержать дистанцию и писать в академически одобренном стиле о том, что заставляет тебя ежиться, дрожать и всхлыпывать?
Многообещающая аннотация, куча восторженных читателей, положительные отзывы, высокая оценка - и вот я решила еще раз попробовать прочитать фэнтезийное произведение. Мой предыдущий опыт мягко говоря неудачный. Единственное произведение оцененное мною на высокий балл было "Меня зовут Лис". Кстати говоря, это тоже стало стимулом к прочтению "Куклы советника" потому что сюжет обоих произведений немного сходен - в центре романов девушка-воин с сильным характером и нелегкой судьбой. Начав чтение "Куклы советника" я была в восторге. Наконец-то я нашла достойное произведение в вышеупомянутом жанре. Маленькая девочка за плечами у которой тяжелое детство и сумрачное будущее волей случая попадает в руки циничного и мрачного манипулятора. То, что в его политических интригах она будет занимать лидирующую позицию - это понятно с первых страниц, но то, что до этого момента она пройдет тяжелый и долгий путь учебы для меня оказалось приятной неожиданностью. Обычно авторы не напрягаются и описывают учебу буквально в течении десяти страниц. И получается, что становление и развитие героя происходит между-прочем, а не на глазах читателей. В "Кукле советника" все в точности да наоборот. Произведение фэнтазийное с явным средневековым уклоном. Но одновременно с историческим направлением большое значение имеет и магия (различные амулеты, заклинания, телепорты, неявное волшебство). Но мир показанный автором остался для меня загадкой. Я не смогла собрать единую картинку фона во времена которого идет развитие событий. Необычные страны, новая религия, непонятные ругательства, запутанный политический строй и диковинные животные все это приправлено чудовищами, призраками, растущим Лесом и волшебной атрибутикой. Порой я путалась в неизвестных названиях и мучительно вспоминала "А что это такое?". Мир описанный автором очень многогранен и изменчив. Надеюсь вторая книга даст более полную картину о месте действия.Чтение книги сопровождалось резкими перепадами моего внимания. В начале было безумно интересно и я не могла оторваться от книги. По мере чтения мой интерес уменьшался и порой мне становилось немного скучно (этот период у меня начался после встречи с матикорой). Но зато когда героиня вступила в игру графа я опять вжилась в ее жизнь. Хорошо, что любовная линия романа стоит на втором плане, потому что отношения Лиры и Раду довольно своеобразные, а порой и отталкивающие. Жестокость и явное доминирование графа, для которого Лира лишь маленький винтик в хитроумной и опасной игре очевидны с первых страниц. Надеюсь во второй книге Лира сможет избавиться от гнета и вырваться из рук агрессивного манипулятора. Произведение не плохое, а для названого жанра выше всяких похвал. С удовольствием продолжу знакомство с автором и серией.
Его лицо выглядело бесстрастным и нечеловечески спокойным, синие глаза казались выцветшими и пустыми. Но мне почему-то подумалось, что именно с таким выражением люди совершают самые отчаянные поступки. Именно с таким лицом идут на смерть. И с таким же лицом убивают — спокойно, без лишних эмоций и без размышлений о том, стоило оно того или нет.
Те, у кого есть деньги, чувствуют себя виноватыми из-за того, что деньги у них есть, перед теми, у кого денег нет, и не любят произносить вслух то, из-за чего их все возненавидят.
- Всегда был уверен, что девушки мечтают замуж выйти, и только ты мечтаешь о разводе.
— На самом деле мы не знаем, чего мы не знаем. Мы даже не можем понять, какие вопросы должны задать, чтобы это выяснить. Но стоит только найти крошечную крупицу истины — и будто в темном коридоре загорается лучик света и появляется следующий вопрос. Затем мы тратим десять, сто, тысячу лет в поисках ответа на него, чтобы зажегся еще один лучик. Так устроена наука — но ведь не только она, верно? Все остальное тоже. Пробуй. Экспериментируй. Задавай сотни вопросов.
Время никогда и ни для кого не бывает справедливым и лёгким.
— Слушай, я сбегаю, дам Перси по морде!
— Нет, — твердо ответила она и ухватила его за руку.
— А мне бы так полегчало!
- Ты - мое сердце, Киран. Все, что ты чувствуешь, - ощущаю и я. Злость, недоумение, досаду, растерянность, готовность сражаться, бешенство вчера ночью и ненависть, едва я к тебе прикоснулся. Мы - тары, мы не испытываем эмоций до тех пор, пока не обретаем свою единственную.
Дай нам законное право быть жестокими, разве мы от него откажемся?
Своя боль всегда острее даже самой выжигающей и невыносимой, но чужой.
Нередко мы смотрим телевизор до поздней ночи, в итоге сокращается время, физиологически необходимое для сна и отдыха мозга, и в результате мы быстро утомляемся, появляется излишняя тревожность, повышается риск развития неврозов.
Кто из нас не любит тех времен, когда русские были русскими, когда они в собственное свое платье наряжались, ходили своею походкою, жили по своему обычаю, говорили своим языком и по своему сердцу, то есть говорили, как думали?
— В Отделе тайн есть комнатка, которую всегда держат запертой, — сказал Дамблдор. — В ней хранится сила, одновременно более чудесная и более ужасная, чем смерть, чем человеческий разум, чем силы природы. Пожалуй, она еще и самая загадочная из всех сокровищ, что там хранятся. Именно этой силой ты обладаешь в достатке, а Волан-де-Морт, наоборот, вовсе ее лишен. Благодаря ей ты вчера отправился спасать Сириуса. Она же уберегла тебя от полного подчинения Волан-де-Морту, поскольку он не может пребывать в теле, где обитает столько силы, глубоко ему ненавистной. В конце концов оказалось неважным даже то, что ты так и не научился изолировать свое сознание. Имя этой спасительной силы — любовь.
- Мою красную форму, - приказал граф. - Сын Красного корсара не воюет в рыбацкой одежде.
ДАМБЛДОР: Неужели именно ты спрашиваешь меня, как защитить мальчика от опасности? Мы не можем уберечь детей от вреда. Боль должна прийти, и она придет.
ГАРРИ: Так я должен просто стоять и смотреть?
ДАМБЛДОР: Нет. Ты должен научить его, как правильно распоряжаться жизнью.
ГАРРИ: Как? Он не слушает.
ДАМБЛДОР: Может быть, он ждет, когда ты поймешь его.